Первое время после возвращения Гордыне пришлось привыкать к изменившейся обстановке внутри семьи. Жадность явно намеревался перехватить бразды семейного правления у Гнев, так как стал гораздо более уверенным и настойчивым во всех отношениях. Он следил, чтобы Страсть не сильно хулиганила с её новыми силами, а Обжорство с Ленью не просиживали целыми днями в уютном одиночестве вдали от убежища. Даже Зависти теперь приходилось с ним считаться, что не могло не внушать уважения и восхищения в глазах Гордыни. Вот только перед той самой Гнев он всё также становился мягок и не мог вести себя адекватно. Постоянно навязываясь ей в помощники и выполняя каждую её прихоть, он невольно навлекал на себя чужие усмешки, но в их семье уже давно образовалась такая атмосфера, что всё это было не более чем забавой с их стороны. По крайней мере, Гордыня не видел в этом тех же презрения и надменности, что были свойственны Адаму.
Если уж упомянули про Страсть, то стоит сразу и обмолвиться об одном забавном соревновании, что она решила провести в честь прибытия Гордыни:
– А посему объявляю, что человек с самой причудливой прической в конце этой недели станет победителем и получит от меня особый приз!
– И для этого ты нас всех здесь собрала? – с кислой миной спросил Жадность – Ладно, прежде чем позволишь нам всем вернуться к куда более важным делам, хотя бы скажи, что за приз такой?
– Ага, интересно значит?! Что же, так уж и быть, тот, кто получит главный приз, больше не будет страдать от моих шуток с волосами!
– Навсегда? – неожиданно Жадность загорелся, хотя еще недавно прибывал в совершенно противоположном расположении духа.
– Н-е-а – четко проговаривая каждую букву, произнесла Страсть – Только на месяц!
Под усталые завывания толпы Страсть с гордостью покинула самодельную сцену из пары составленных вместе столов в центральной комнате и поспешила удалиться.
Хоть с того момента, как Гордыня покинул лабораторию, в тот день прошло не больше недели, но он уже успел на себе ощутить всю ту горечь, что вкладывали в свои стоны остальные члены семьи. Не то чтобы это странное увлечение по завиванию чужих волос во всякие причудливые формы было хоть сколь либо на самом деле вредно, но вот вернуть им прежний вид из такого состояния было невероятно тяжело. А потому оставалось лишь два варианта: так и ходить с завитыми изображениями забавных зверушек на голове или каждое утро бороться к этим цирком на голове. Зависть предлагал еще и вариант с бритьем на лысо, но ему последовал только Обжорство, у которого итак особо волос на голове никогда не водилось. Но с недавних пор и это изменилось, однако не в таком ключе, чтобы Страсть могла как-то на это повлиять.
Поначалу все еще старались принимать это за мелкую шалость и проказу, но младшая сестрёнка была крайне настойчива и с каждым разом выдавала всё более и более необычные картины. Гордыня поначалу не особо понимал, как ей удается, лишь играясь с чужим восприятием, творить такое, но потом заметил, что она с помощью небольшой манипуляции просто заставляет твое тело отправлять свою манну в волосы. А так как для поддержки прически это делать нужно было постоянно, то носить такую корону на голове было энергозатратно. Именно по этой причине провалился первый всеобщий бойкот борьбы с чудными волосами. Ведь хоть идея усмирить ребёнка, более не потакая его наглым выходкам, и была правильной, но вот бороться с такими прическами оказалось сложнее, чем казалось. А когда сдался первый, то и остальные потихоньку прекратили.
Перебирая эти осколки своих воспоминаний и мыслей, Гордыне теперь казалось, что из всего этого у стороннего наблюдателя могла сложиться картина некоего крайне деспотичного общества, где один человек безнаказанно творит, что хочет, и угнетает остальных. Но естественно все просто не могли не начать банально потакать Страсти, видя как сильно ей это нравиться. Гнев даже начала собирать альманах с наиболее впечатляющими и выделяющимися творениями её «искусства». Ну, а это соревнование явно означало, что на деле вся эта забава и вовсе подходит к концу. Просто Страсть намеревалась в этот раз попытаться еще и при помощи остальных сотворить что-то поистине шедевральное. И хоть на полочку поставить такое творение не удастся, однако оно явно надолго отложится у всех в памяти. А разве не о чем-то таком так мечтал Гордыня?
Всю неделю соревнование шло в крайне напряженном режиме: Обжорство отрастил себе огромную шевелюру, Лень использовала помощь своих ворон и чудес сна, Зависть искусно скрывал своё творение под капюшоном, а Гнев явно имела преимущество, так как уже давно заботилась о волосах всей семейки грехов. Даже Жадность включился в работу, только его напор и уверенность не особо помогали в этой ситуации. Но не позволяли сдаваться.
