– Ой, ой, как же много заумных словечек и формулировок, у меня сейчас голова кругом пойдет, ей Богу! – кривляясь, ответил ему Винсент – Но ты определённо прав! Почему же я предпочел не банально задавить тебя сверхскоростной и сверхточной очередью огненных стрел, а вместо этого старался еще и играться с тобой своим резким и обрывистым перемещением? Сможешь ответить, поставлю пять!
– «Куда поставить?!» – хотел изначально ответить ему Бог, но на секунду задумавшись еще раз о его словах, таки сдержал смех и ответил – Признаться честно, я даже не знаю почему!
Отчего-то ему так легко и забавно было произносить это, хотя вроде как ничего хорошо в этом быть не должно. Но всё-таки хоть раз признаться в своей некомпетентности и перестать терзать себя постоянными вопросами оказалось так приятно. Он искренне с трудом мог предугадать, что же скажет ему Винсент, а потому насколько же он сильно оказался поражен, когда ответом на вопрос оказалась та абсурдная мысль, что самой первой пришла в голову Богу, и которую он просто постеснялся высказать:
– Я сделал это, потому что это весело! Потому что мне именно так нравится пользоваться своей магией! – гордо процедил Винсент, ожидая застать своего ученика врасплох.
А потому вы вполне можете предугадать то удивление, что он испытал, увидев как Бог, больше не сдерживаясь, рассмеялся, услышав это:
– Что всё, от правды совсем свихнулся, бедненький? – лишь криво посмотрел на него Винсент – Чего тут смешного?
– Я просто искренне верил, что вы так и ответите, но до последнего отказывался верить! – успокоившись, ответил ему Бог.
– Слушай, ты, дитя малое! Я тут тебе вообще-то, наконец-таки, собирался что-то серьёзное поведать. А ты так берешь и полностью дискредитируешь мои намерения! – наигранно надувшись, ответил ему Винсент, но заметив, что Бог тут же пристально впился в него глазами, всё же не осмелился удержать всё в тайне и стал серьёзнее – Я же неспроста до такой дури дошел, знаешь ли. Я отлично выучил уроки Чарльза, а потому в каждом сражении шел до конца, искренне желая не просто не проиграть, но победить. Так я впервые замарал свои руки в крови. Это было ужасное чувство, но если плакаться по такому поводу на поле боя, то тебя просто сожрут. А потому мне приходилось просто жить с ним. Жить с ним до тех пор, пока я, наконец, не понял, что могу что-то изменить. Я понял, что не обязан просто методично продолжать вырезать моих противников, а вместо этого могу сделать так, чтобы они сдались, никого не калеча и не убивая.
–… – Бог уже давно видимо ушел в какой-то свой транс, обрабатывая слова Винсента под десятью своими мысленными машинами, когда тот решил проверить, слушает ли он.
– И это было странное откровение, скажу я тебе, – Винсент продолжил – Оно шло против всех предыдущих законов, что мне далось выучить кровью, потом и болью. Однако из-за чего-то на душе мне стало легче. Только вот я слишком долго провитал в облаках, будучи опьяненным собственной силой, и потому закончилось всё это трагедией.
Винсент выдохнул. Еще слишком давно он кому-то рассказывал о подобных переживаниях внутри себя. Он определённо почувствовал облегчение, ведь впервые почувствовал, что его по-настоящему выслушали. От того он, конечно, еще и в какой-то мере ощущал себя тем еще подлецом, что вываливает это всё на еще ребёнка. Ну, или, ладно, подростка или юношу, в крайнем случае. Просто если бы Бог эти мысли услышал, то точно так и поправил бы его. Этот малец ведь и правда всё это время так спокойно и послушно реагировал на весь тот тихий ужас, что вывалился на него за последнее время. Большинство бы уже давно не выдержало и, извиваясь в истерике, забилось в угол. Но этот пацан шел вперед. И хоть Винсент естественно никак не мог ручаться, что Бог никогда не срывался где-то внутри своей комнаты, но в то же время сейчас он казался ему совершенно адекватным. А от того столь знакомым.
– Но что же случилось дальше? – наконец, собрав для себя картину воедино, спросил Бог – Неужели именно из-за этой трагедии вы и оказались здесь, не в силах более использовать свою магию на поле боя?
– Любишь же ты колоться такими проницательными и острыми вопросами! – изображая боль от нанесенной ему колотой раны, высказался Винсент – И не надо так на меня продолжать смотреть! Не стыдно так и продолжать давить на бедного и уже старого человека!
– Хорошо, я всё понимаю… – смутившись и отведя взгляд в сторону, ответил Бог.
– Но знаешь что?! Так как ты определённо теперь не отстанешь, и так и будешь из меня веревки вить при каждой нашей встрече, то я поставлю тебе такое условие: победишь меня в бою, и я всё расскажу! Да, да, честно! – внезапно вставил Винсент.
Бог, на самом деле, уже и не ожидал, что учитель хоть когда-нибудь и кому-нибудь об этом осмелиться открыться, а потому такой настрой поначалу еще сильнее смутил его. Но с учетом того, что у него больше не было никакого желания, кроме как сравниться в бою с ним, и утешить свое эго победой, то этот кусочек информации казался ко всему этому идеальным дополнением.
