Следующий месяц для Леонарда прошел почти как в тумане. День за днем он выходил наружу и искал её, хоть и давно уже понимал, что не сможет. Зато он в это верил. Вовсе не разум вел его на этот путь, а разбитое в дребезги сердце. В один момент он даже начал носить с собой тот самый сборник стихов, которые успел закончить. Но если основной тон был полон жизни и любви, то вот под конец становились заметны места с вырванными страницами, а оставшиеся просто были все испачканы. Проблески же текста несли лишь искренне желание Лео поделиться с кем-то той бездной внутри, что образовалась сейчас. Вот только он понимал, что не желает грузить этим никого из друзей, так как они стали ему еще дороже. Лео наивно верил, что его юный разум и сердце смогут самостоятельно пережить эту бурю.
Но его постепенно менявшееся поведение говорило об обратном. За это время, полное печали, он серьёзно изменил свой боевой стиль: теперь он создавал исключительно стальные клинки и предпочитал не сдерживаться. Понимая, что таким образом он изрежет все помещение спортивного зала, и, не желая никому показывать такую свою сторону, он отныне стал практиковаться исключительно снаружи и поодаль от приюта. Ибо подобная жестокость была этому месту несвойственна. По крайней мере, Лео никогда не хотел бы видеть, как это место превратиться в поле боя. В последних попытках как-то спастись от этой удушающей реальности, он стал перечитывать все те книги, что были ранее дороги её сердцу. Но раз за разом он лишь сильнее разочаровывался в этом: он больше не мог спокойно воспринимать те наивные выдумки, коими были полны эти произведения, когда реальность с размаху окунула его в безграничную тьму этого мира.
Наконец все дошло до того, что ему показались чрезмерно глупы собственные страдания: Лео знал, что это его никуда не приведет, но просто не мог избавиться от этого проклятья. Он знал, что он жалок и лишь постоянно жалеет себя не в силах по-настоящему что-то изменить. Настоящую же боль ему несло осознание того, что когда пропал Отто, то ему удалось быстро забыть об этом. Слишком быстро, теперь он понимал, насколько же ужасно поступил. Видимо за это он теперь и поплатился. Или нет? На самом деле, хоть мысли об Отто и несли самую жгучую боль и стыд, но, в то же время, именно в них Лео видел, что перебороть эту боль возможно. Что он уже давно знает, как это сделать. Просто сейчас он сам ставит себе палки в колеса, отстраняясь от близких ему людей. Нет, всё же, даже понимая всё это, он не мог более сам к кому-либо из них приблизиться. Вот ему и оставалось наивно надеться, что Вильгельм, Лиза или учитель в один момент сами к нему придут и потащат прочь от этих сомнений:
– А что же тут наивного? – спросил вдруг Вильгельм, будто прочитав его мысли – Ничего я не читаю, просто ты уже настолько отчаялся от одиночества, что начал сам с собой говорить, балда.
Какой наглый тон для того, кто пришел его спасти. Неужели он пришел вовсе не поэтому, неужели всё они про него….
– Опять несешь чепуху – прервал его Вильгельм – Эти клинки вокруг, твоя закрытая ото всех поза. Прости, что не решился подойти раньше.
Он еще и извиняется, вот за что, скажите мне? Неужели за то, что не стал поддерживать нездоровое желание своего друга продолжать поиски даже спустя неделю ежедневных вылазок? Или за то, что сам он сумел справиться, а его друг размазня теперь сидит тут и чуть ли не плачет?
– Именно, за все это я пришел сюда извиниться – сказал Вильгельм – Может со стороны прозвучать немного грубо, но мы все просто верили, что ты и сам справишься. Особенно тяжело было вмешиваться, зная, что вы пережили вместе с Анной, и в каких отношениях находились. Ты единственный смог таки потянуть эту нить еще ближе к себе. Но теперь я понимаю, что и сам готов тянуть, а потому подойди сюда и дай тебя обнять!
Лео буквально рухнул в объятья своего лучшего друга. Так глупо, они уже были лучшими друзьями, а, значит, Лео не может больше его так называть, после того, что Вильгельм ему сейчас позволил сделать.
– Тогда пусть будет Лучший Друг, хорошо? – немного засмущался Вильгельм, пока на глазах обоих накапливались слезы – Просто вдруг еще кто не так поймет.
Ответом на это был лишь звонкий и счастливый смех со стороны обоих. Конечно же, Лео не имел всё в таком смысле, ведь знал, что Ви и Лиза уже давно неровно друг к другу дышат.
– По крайней мере, я к ней – начал Вильгельм – Сейчас будет такая глупость, но, прошу, выслушай. Хотя если и рассмеешься мне в лицо, то я не буду против! Видеть твою улыбку теперь так приятно!
Лео даже на секунду стал серьёзным: он никогда не станет смеяться над своим Лучшим Другом, ибо знает его слишком хорошо, а потому навсегда выучил, что не стоит несерьёзно воспринимать слова человека, когда он в них вкладывает всю душу.
