– Ах ты, бесстыдница! И чего это на тебя сегодня нашло? Марш в ванную! – воскликнул Ви и почти силой затолкал её за дверь.
– Ой, а ты что тут сидеть будешь и поджидать меня? – все не унималась Лиза, погружая Ви лицом в краску.
– А что мне еще остается!? Конечно!
– Даже не стесняется признать! А еще меня обзывает! – выставляя язык за дверью, паясничала Лиза.
Желая оставить влюбленных наедине, Лео решил поскорее добраться до своей комнаты и уже там напоследок еще немного подумать о насущном. Всё-таки, ему не хотелось терять прежние связи, которых он добился таким трудом. Особенно с настолько прекрасными людьми! Хоть их разговор и был полон издевательств и подколов друг над другом, на этот раз Лео уже мог разглядеть за всем этим их истинные глубокие чувства друг к другу. И, удивительно, но в этот раз так думая о них, он больше не испытывал той боли, что раньше постоянно грызла его из-за воспоминаний об Анне. Наоборот, в этих двух он теперь видел продолжение их с Анной любви и счастья.
Вильгельму же пришлось достаточно подождать, прежде чем Лиза закончила свой поход в душ. А так как она еще и выскочила оттуда почти мгновенно, умело используя паровое прикрытие, то ему так и не удалось что-либо разглядеть. А ему хотелось!? Проводя свое время с ней, Вильгельм раз за разом поражался самому себе. Раньше у него и мысли о подобном возникнуть не могло. Разве что в дурном сне. А теперь он так открыто готов признать, что восхищается её телом. Это явно какие-то её чары. Видимо, магию огня она знает как человек, а её кошачья натура придает ей сил вот так постоянно выставлять Ви дураком! Погрузившись в такие мысли (и в еще кое-какие уж совсем дурные), он даже по итогу не заметил, как сам серьёзно задержался в душевой кабинке. Настолько, что даже попытался вспомнить, а как эта чудо система здесь вообще работает. Вроде бы её соорудил еще кто-то из прежних учеников, а потому это была не простая технологическая новинка Империи, а своего рода магический артефакт! Как интересно, и на самом-то деле, таких по всему приюту было разбросано полно. Все они были своеобразными напоминаниями и подарками от детей, некогда находившихся здесь. И вот Ви вдруг задумался: а что он оставит после себя этому месту? Да уж, если так подумать, то каждый из остальных уже мог что-то предоставить: Лео – свои клинки, Константин – свою любовь, Лиза – свои модные вещички. А вот Вильгельму о себе будет напомнить не чем. Неужели он стал настолько невыразительным по сравнению с остальными? Ах, вот всегда настает ночное время и лезет дурь ему в голову! Он никогда не любил думать о подобном, но что сегодня днем на тренировке с Лео, что сейчас, эти мысли сами так и лезут. Хотя было и еще кое-что.
И это кое-что Вильгельм и хотел сегодня проверить, а потому как только услышал чьи-то еле слышимые шаги, то тут же решил последовать за ними. Это преследование увело его уже далеко за стены приюта, но приблизиться к месте встречи он не мог, дабы не быть замеченным, а потому ему пришлось наблюдать за всем издали без надежды услышать и разобрать хоть одно слово. Но он явно видел и понимал, что сейчас там стоял учитель и что-то обсуждал с тем имперским отрядом. В тайне ото всех, под покровом ночи. Ну почему Вильгельма сейчас одолевали какие-то непреодолимые и жуткие сомнения?! Он же знал, что учитель не может быть в чем-то замешан, а потому подозревать его подобным образом было верхом неуважения. Но он все равно не мог отвести взгляд. Как вдруг ему показалось, что небольшой, но яркий лучик света четко указал на его позицию.
Он бежал, бежал со всех сил, ведь его обуял ранее не ведомый ему страх. Странным образом, на подкорке своего почти затуманенного в тот момент сознания он понимал, что если его поймают, то ему конец. Он не хотел так думать, ему была противна сама мысль подобного, но его ноги сами уносили его прочь. Как, как он мог настолько испугаться, когда рядом был учитель? Всё дело было в языке их тел: это была вовсе не спокойная беседа в расслабленной обстановке, то была напряжённая дискуссия, где в любой момент одна из сторон готова была завязать бой. В соответствии с этим, все участники того разговора стояли почти что в боевых стойках: лишь одно короткое движение отделяло каждого от того, чтобы обрушить на другого сокрушительный удар.
