А сейчас они все, скорее всего, преследуют его! Вильгельм даже и представить боялся, что произойдет, если между ними завяжется бой. Так наивно клясться, что он всех защитит, и так трусливо бежать – в этом был он весь, всё его ничтожество, наконец, всплыло на поверхность. Если бы на его месте был Лео, то он не стал бы бояться и принял бой. Но победил бы? Вряд ли. Хоть он и стал превосходным магом, но Ви отлично понимал, что оба из них не смогли бы поднять руку на Константина. Единственным спасением была бы ситуация, при которой учитель встал на сторону ученика. Однако Ви, почему-то, сомневался, что такое произошло. Ведь если глаза тех имперских магов просто выражали полную боевую готовность и расчет, то в пучине глаз Константина Ви явно видел готовность пойти на всё, ради того, чтобы добиться победы. Таким он его еще никогда не видел. Такой его взгляд он не мог перенести. Именно эти, полные тьмы глаза прежнего ангела и отправили наутек незатейливого храбреца.
Странно…, но когда Вильгельм, наконец, пришел в себя, то обнаружил, что за ним не идет никакой погони. Солнце уже начало вставать, озаряя лик Вильгельма через разбитое стекло на стене, напротив которой он сейчас, съежившись в клубок, находился. А уходивший из головы адреналиновый поток приносил всё новые и новые открытия:
– Почему? Почему они не погнались за мной, если обнаружили? – в полубреду бормотал про себя Вильгельм – А я как дурак умчался за тридевять земель, хотя с самого начала не чувствовал рядом с собой чужого присутствия! Что это всё тогда было?!
Окончательно взяв себя в руки, он накопил смелости и решил вернуться в приют. Он не знал, что увидит там, его мозг уже строил сотни теорий, и не одна из них не была хорошей. Волнение и страх накрепко поселились там, постоянно вызывая у него дурное предчувствие. Но, когда он вернулся на свой прежний пост, то увидел то, чего вовсе и не ожидал: всё было спокойно, всё было как прежде. Здание не было разрушено, в нем не бушевали огни битвы. Нет, то было всё то же скромное и тихое убежище, что он полюбил, в котором постоянно искал покоя. Однако одной ключевой фигуры не хватало.
Он рванул обратно, уже абсолютно ничего не соображая: в его голове уже ни одна мысль не задерживалась надолго. Вместо этого он вернулся к тому состоянию адреналинового накала, желая мчаться еще быстрее, представляя, как его кожа и кости рвутся от повышенных напряжения и скорости, которой ему сейчас не хватало, как воздуха. А вместе с ним, совершенно не ведомо для него самого, мчался огромный кусок вырванной из под земли породы, из осколков которого постоянно формировались клинки. Его глаза были так напряжены, высматривая её фигуру вдалеке, что каждое их движение приносило боль. Он стал подобен неистовому быку, что поднимает пыль на своем пути в поиске чего-то столь дорого ему.
– Я не позволю этому случиться! Только не снова, только не сейчас! – думал он про себя, а слова сами рвались из его глотки.
Но вот, он стоит посреди огромной чистой равнины, которую сам и распахал, своими многочисленными каменными «рогами». Каждый вздох и выдох с трудом даются его телу. Его голова до сих пор машинально движется в поисках, но глаза уже ничего не видят: бесконечные волны пота и небольшая струйка крови застилают взор. Даже свои руки он не пожалел: кто только додумается рыть сквозь руины вокруг своими пальцами?! Слабость тянет его вниз, и он обрушивается на землю. Но даже находясь в сидячем положении, он не может собраться с мыслями. Если первое потрясение он, как-то еще принял и был готов встретиться с его последствиями, то вот к этому оказался совершенно не готов. Уже третий поток ринулся по его щекам:
– Значит, вот какого тебе было, Лео?! – лишь нелепо вопрошая, стоял на коленях Вильгельм и глядел в небо.
Он просидел в таком положении где-то с час, а затем так и заснул. Ему снился сон: он оказался на той самой свадебной церемонии Лео и Анны. Они все впятером весело и вприпрыжку мчались вперед. Но оглядываясь по сторонам, Вильгельм замечал, что уступ за уступом, и камень за камнем, кто-то из них спотыкался и отставал от других. Сначала Отто, затем Анна, сейчас Лиза…, а в конце он лишь видел, как сам слабеет и почти падает, но Лео тянет его за руку и поднимает со следующими словами:
– Неужели и ты, меня покинешь? – хоть не его лице и была улыбка, но Вильгельм четко мог сказать, что говоря это, его друг готов был расплакаться.
– Ни за что! – лишь крепче схватив руку, ответил ему Вильгельм.
– Тогда, пора вставать! – вдруг он услышал её голос позади.
А когда попытался обернуться, то сделал это уже в нашем измерении, а не в иллюзии из сна. Вновь взглянув пред собой, он увидел Лео, и оказался немного смущен, до сих пор не отличая сон от реальности.
– Ты чего это тут спишь? Еще и в таком нелепом виде? – с непониманием задал вопрос Лео.
Вильгельм не знал, что сказать. Слишком многое в один момент желало ринуться из его уст и обрушиться на Лео, но, по итогу, все слова и предложения лишь застряли где-то в горле.
