– Поначалу я думал, что наше с тобой единение останется лишь приятным дополнением к моей новой жизни, но ты и вообразить не можешь, на какую жемчужину я наткнулся, переворачивая тонны твоего ментального мусора! Твоя наставница и ее изобретение! Ее Обсерватория! Ха-ха-ха! Я и представить не мог, что на мою голову обрушиться такое счастье! Века и века мучительного ожидания того стоили! О, да! Жирный иланианец хотел с моей помощью прокопать себе путь к величию. Безмозглый кретин думал, будто меня всерьез заинтересует эта подковерная возня. Но не будь я Безымянный Паяц, если б не умел видеть дальше всех. Старина Ри Шенг и ты показали мне, чего на самом деле стоят нынешние лейры. Немногого, если интересно. Пришла пора с этим кончать. Пришла пора вывести Адис Лейр из тьмы, в которую Орден угодил с подачи недальновидных руководителей. Пришла пора измениться. И именно я стану тем, кто положит этому начало. Я вырву гниль, что пожирает нынешних лейров. Я уничтожу всех, кого ты хоть когда-либо считал своими братьями и сестрами! Я разрушу стены Адис Лейр до основания и на обломках их крепости возведу новую! Еще более могучую! Ту, что маяком на всю Галактику возвестит о возвращении лейров и их времени править!
Кое-как утрамбовав в голове смысл этого безудержного словесного потока, я выдавил:
– Ты не сможешь убить всех лейров в одиночку. Никто не сможет!
Ответом мне был ледяной смешок.
– Никто? Ты в этом так уверен? А как же твоя наставница, Сет Эпине? Как же твоя великая Бавкида?
Такой вопрос просто не мог не застать врасплох. И Паяц, похоже, рассчитывал именно на это.
– А-а, – протянул он, – у тебя на руках все ключи, но ты не можешь придать им форму, да? Столько времени провел на борту, но так и не понял сути. Столь верен своему ученическому кредо, что даже не попытался выйти за рамки и не ждать ответов, но получить их самостоятельно. Что ж, в качестве одолжения и прощального салюта, я расскажу тебе, зачем твоя несравненная наставница построила монструозное кольцо и назвала его Обсерваторией.
Я бы сглотнул, если б в горле осталась хоть капля слюны.
– Причина проста, – сказал он. – Все дело в зависти. В этом простом и знакомом любому разумнику чувстве. Часто оно гложет тех, кто не способен спокойно смотреть на благополучие другого. Могущество лейров – их же слабость. Несмотря на годы тренировок и муштры, несмотря на обеты и правила, повелители Теней сильнее прочих во всей Галактике подвержены именно зависти. Их угнетает, что на свете может появиться кто-то куда более талантливый, кто-то куда более способный, кто-то, кто превзойдет тех, кто у руля и отправит их на свалку истории. Понимаешь, к чему я?
Легче было признаться, что нисколько.
Паяц считал ответ с моего мысленного фона и продолжил:
– Власти никогда не бывает достаточно. Тот, кто способен силой мысли сдвинуть паатовый лист через несколько дней захочет поднять в воздух дом. Тот, кто развил в себе навык зажигать лучину, не касаясь ее, через неделю возжелает силы спалить город лишь по мановению собственной руки. Тот, кому дано управлять мыслями одного разумника, через месяц будет жаждать подчинить себе целое племя! Та, которая сочла, что достигла пика, до коего не добирался прежде ни один, теперь считает, будто готова к новым свершениям. Новым возможностям. Новым знаниям, что лежат за границей обозримой реальности. Обсерватория Бавкиды – не станция, чтобы наблюдать за звездами. Обсерватория – замо́к, что способен распахнуть врата к новым и доселе непознанным чудесам. И, разумеется, новым ступеням могущества и власти.
– С чего ты взял, что это правда? Ты ничего не знаешь ни о Бавкиде, ни о ее работе!
Паяц снова рассмеялся, и, сдается мне, потому что я не сумел скрыть сомнения, без спросу просочившиеся в мысли.
– Ты наивный дурачок, Сет Эпине. Столь же простодушный, как и твой почивший Навигатор, считавший, будто одного его статуса главы достаточно, чтобы остановить Бавкиду. Нет, дружок. Твоя наставница неподражаема и мудрость ее действительно велика. И вот именно эту ее мудрость я собираюсь использовать, чтобы Адис Лейр переродились.
Меня обдало диким холодом. Но прежде чем я успел хоть как-то осознать его значение, все мысли и желания рассеялись, а на их месте, будто два героя, сумевшие пережить нечеловеческую резню, остались два слова: это конец!
«Сопли подотри, чипушила!»
Я не поверил, когда услышал это. Где-то на дне затрепетал слабенький огонек надежды.
– Ра?!
«Чему ты так дивишься? Мы с тобой недавно говорили!»
– Так это правда была ты?!
«А ты думал, кто? Идиотина!»
