– А что ты можешь, Сет? – очень тихо и печально сказала она.
Мне пришлось взять себя в руки, чтобы, невзирая на всю покрывавшую нас обоих грязь, не сдаться и не накрыть ее губы своими собственными. Предчувствие подсказывало, что Эйтн могла подобный жест и не оценить.
– Как минимум вернуться на Шуот, – ответил я звенящим от напряжения тоном и, прежде чем поддаться слабости, умчался в рубку готовить корабль к отлету.
– Ты зря все это затеваешь, – сказала Эйтн, несколько минут спустя появившись в рубке.
Я за это время успел проверить все системы и как следует прогреть двигатели. Птичка, оставленная мне Батулом, была готова стартовать по первому приказу. Само по себе в этом не было ничего экстраординарного. Любой алит знал, как поднять в воздух даже самую капризную посудину. Другое дело, что у меня, при взгляде на все эти панели, кнопки и тумблеры, перемигивавшиеся друг с другом разноцветными огонечками, в глубине души вдруг начало зарождаться тепло, какого там не появлялось с тех пор, как мама пропала. Я начал привязываться к «Шепоту». И это не то чтобы пугало, но кое-какое волнение все же вызывало.
Звездолет встряхнуло так, что меня едва из пилотского кресла не вышвырнуло. Затем еще. И еще раз.
Выглянув в иллюминатор, я понял, что подобное творится со всей станцией. Бавкида, похоже, всерьез настроилась рвать когти из этого сектора. Нам следовало поторопиться.
– Не зря, – упрямо возразил я и взялся за штурвал.
Заставив «Шепот» плавно оторвать сначала нос, а затем и корму от блестящей и неустанно вибрирующей поверхности ангара, я нацелил его на распахнутую створку. Изгибающийся тонким бледным серпом Шуот маячил прямо по курсу. Казалось, он так близко, что достаточно руку протянуть – и мы на месте.
– Ты бы пристегнулась.
Я оглянулся на мгновение, чтобы убедиться, что Эйтн поняла, за кого я беспокоюсь, но неожиданно завис на пару дополнительных. Пока корабль шел вперед по прямой, мой жадный взгляд скользил по глубокому вырезу тонкой белой сорочки, которую леди Аверре пыталась застегнуть заметно подрагивавшими от напряжения пальцами. Сложных умозаключений не понадобилось, чтоб догадаться, где она раздобыла чистую одежду – в моей каюте. И там же, по всей вероятности, воспользовалась душевой кабиной. Эйтн и прежде не злоупотребляла косметикой, но сейчас, смыв чужую кровь и малейшие следы «боевого раскраса», с распущенными, влажными волосами, она впервые предстала передо мной… невооруженной, приземленной, простой. Зрелище, само по себе невиданное, настолько захватило меня, что все остальное начисто выветрилось из головы.
И Эйтн, судя по ее укоризненному взгляду, это заметила. Поскольку очень настойчиво попросила:
– Лучше смотри-ка ты вперед.
Я, конечно же, подчинился. Не без труда, замечу. Поскольку ее босые ступни и тонкие белоснежные лодыжки, выглядывавшие из-под укороченных штанин, так и манили. Заставив себя смотреть исключительно на раздававшийся в размерах Шуот, я прочистил горло и все же настоял:
– Знаешь, мне было бы спокойней, если б ты куда-нибудь присела.
– Я не нашла никакой подходящей обуви, – сказала Эйтн, но просьбу тем не менее исполнила – заняла место второго пилота, то есть рядом со мной.
В тот же миг рубка наполнилась запахом свежести, какой не могли заглушить даже исходящие от меня миазмы. Крепче сжав штурвал, я покосился на свою соседку и предложил:
– Посмотри в шкафчике под лежаком в каюте Батула. Но только не сейчас. Сначала приземлимся. Я никогда не был на Шуоте и потому понятия не имею, что нас там ждет. Лучше все-таки соблюдать осторожность.
– Повторюсь, ты затеял совершенно ненужную возню. То, что собирается сделать Бавкида, гораздо важнее.
– Смотря для кого. Лично я так не считаю.
– И давно твое мнение стало у нас решающим?
Я пожал плечами. Не ради того, чтоб порисоваться. Я и в самом деле не знал ответа на этот вопрос. Кроме того, мне на ум пришло кое-что другое.
– Честно говоря, не вижу причин, из-за которых судьба лейров могла бы тебя так взволновать.
– Моя мама все еще в опасности.
– Это правда, – кивнул я, вовремя прикусив язык и не напомнив ей, что не считаю отношения между Эйтн и леди Риссой образцом для подражания. – Но Бавкида ей ничего не сделает.
– С чего ты это взял?
– Потому что ей потребуется свидетель ее триумфа. Твоя мама подходит на эту роль как никто другой. В каком-то смысле, она официальный представитель Риомма, а потому обладает просто неимоверной ценностью для Бавкиды. Видишь ли, старуха питает слабость к церемониалу. А уничтожение риоммской флотилии на глазах у ее, можно сказать, создателя может послужить прекрасной демонстрацией как силы самой Бавкиды, так и силы лейров. В общем и целом, у твоей мамы все шансы пережить этот день. – Тут я все-таки не выдержал и заглянул Эйтн прямо в глаза. – В отличие от тебя.
Она, к счастью, на сей раз не стала спорить. Лишь коротко кивнула и с мрачным выражением уставилась прямо перед собой. Снаружи шар Шуота разросся настолько, что загораживал весь обзор. До посадки оставались считанные минуты, а от меня по-прежнему воняло, как от стада загнанных мураф.
