Она не стала продолжать расспросы. Быть может, удовлетворилась ответами. Или, как и я, пришла к схожим выводам, что, в общем-то, нельзя было назвать великим делом. В конце концов, не так уж трудно провести параллель между побегом Паяца, захватившего тело Райта, и тем, что его не оказалось на борту Обсерватории. Учитывая жажду древнего лейра добраться до этой самой станции, трудно поверить, что он мог задержаться настолько, чтобы прибыть сюда после меня. Стало быть, первым делом Паяц спустился на Шуот и, если в ангаре меня будет ждать «Шепот», то высока вероятность, что по нему, Райту и, вполне возможно, даже Маме Курте, можно проводить поминки.
Створки распахнулись, и я буквально выскочил в ангар. Подлетел к перилам возвышения и как следует всмотрелся в распростершийся впереди сумрак.
Всего несколько мгновений понадобилось, чтобы убедиться в собственной правоте: похожий на черноперую птицу, притаившуюся у самой кромки силового поля, не пускавшего холод и вакуум внутрь, блестел обводами «Шепот».
– Вот дерьмо.
Я бросился к кораблю. Эйтн, несмотря на явное непонимание ситуации, все же не отставала. Мы вбежали на борт и, разделившись, принялись обыскивать звездолет. Сам по себе «Шепот» был невелик, так что много времени на поиски бы не ушло. А еще можно было существенно облегчить себе задачу, если б воспользовался Тенями. Но я на тот момент был слишком расстроен, чтобы додуматься до столь очевидного решения. К тому же физическая беготня по палубам несколько утихомиривала, тогда как мне, признаюсь, хотелось рвать и метать.
Впрочем, Райт нашелся довольно быстро – на полу, за толстой переборкой машинного отделения. Связанный по рукам и ногам красной тряпкой, по виду напоминавшей хлипкую ветошь, он лежал в позе зародыша и признаков жизни не подавал. Глаза закрыты, яркая синева кожи сменилась призрачной бледностью и кровоподтеками, что в целом напоминало мне об отрезанной голове леди Синны.
Сама находка не вызвала изумления, так что делать из этого событие я не стал. Быстро проверил наличие пульса (слабого, но ровного), а затем, не без помощи, отнес ассасина в каюту, в прошлом принадлежавшую Батулу Аверре.
– Думаешь, он выживет?
Я посмотрел на Эйтн. Искренняя обеспокоенность на ее лице заставила подавиться ответом. Не потому, что тот ответ был чересчур едким, но из-за вспышки ревности, окатившей меня изнутри. Да-да, я понимал, что это все бессмысленно и глупо. Ни Эйтн, ни сам Райт, если уж на то пошло, не выказывали в отношении друг друга хоть толики симпатии, тем не менее видеть, что дорогая твоему сердцу девушка расстроена состоянием твоего же вечного соперника и конкурента, та еще приятность.
Уговорив себя не превращаться в шизика, я с нарочитым равнодушием пожал плечами.
– Выкарабкается. Ему не впервой.
– Считаешь, он все еще может быть одержим?
Не хотелось отворачиваться от Эйтн, но я все-таки заставил себя вернуть взгляд к Райту. Признаться, я и сам не знал, что тут ответить. Идея, что Бавкида столкнулась с Паяцем в теле Райта и одержала победу, надуманной вовсе не выглядела. Однако и в то, что она так запросто выдрала чужеродную сущность из ассасина и развеяла ее над пустошами Шуота, верилось с большим трудом. Скорей уж ведьма каким-нибудь особенно хитроумным образом сумела провести дух древнего лейра вокруг пальца, а после, спеленав, точно младенца, оставила, так сказать, про запас.
Очередная волна, всколыхнувшая Обсерваторию и маленький кораблик, застрявший в ее нутре, заставила поторопиться с ответом:
– Не знаю, но нам лучше спуститься на планету.
Эйтн, судя по ее лицу, такого не ожидала. Да я и сам не ожидал, если честно.
– Это еще для чего?
Пришлось разъяснять.
– Тут мы пока ничего поделать не можем. Все ключи у Бавкиды и, пока другой возможности не подвернется, придется играть по ее правилам. Но есть кое-что, что изменить еще можно. Твой ошейник. Не думай, я не забыл о нем.
– Я и не…
– Если
Эйтн, как видно, моей логики не разделяла. С сомнением покосившись в сторону ассасина, она проговорила:
– С чего ты это взял? Она вполне могла сбежать. Ее жуткого судна на орбите не было, если помнишь. Сомневаюсь, что она готова была распрощаться с ним ради удобств «Шепота». Если вообще жива осталась. Ни ты, ни я не знаем, насколько коварен тот потревоженный дух. Он вполне мог уничтожить банду целиком. Вполне возможно, он и от корабля избавился. Я думаю, с этим уже ничего не поделаешь.
Тон Эйтн, сделавшийся под конец речи каким-то неестественно натянутым, заставил меня вспыхнуть.
– Это что еще за упаднические разговорчики?! Только не говори, что сдалась! Я обещал, что сниму с тебя эту штуку, и я это сделаю!
Несмотря на кровь Шенга, покрывавшую все ее тело, и все более четко проступавший специфический запах, Эйтн оставалась все такой же прекрасной. Не как в день нашего знакомства, разумеется, но все-таки! Одна деталь лишь все портила – выражение грусти, затаившееся в глубине медовых глаз.
