Раздался грохот, какой в глухомани Шуота, наверняка, прежде не слышали. Корабль пиратов содрогнулся. Там и сям на его ребристой поверхности распустились алые цветки взрывов.
– А эти здесь откуда?
У меня не нашлось ни одной догадки, чтобы ответить Райту, а потому все, что оставалось – это смотреть, как истребители заходят на второй круг атаки.
«Гнездо», чьим основным системам выстрелы крыланов, кажется, особо не навредили, тревожно всколыхнулось, но с места не сдвинулось.
– И чего они ждут?
Я вытаращился на Райта.
– Ты вообще за кого?
Тот пожал плечами.
– Ну, знаешь, Сети, мы с пиратами, конечно, не друзья, но… – Ассасин поклонился Эйтн. – Я прошу прощения, миледи, но и с риоммцами отношения, как ты помнишь, не лучшие. И еще кое-что. – Он указал на «Шепот», по-прежнему мирно стоявший в отдалении. – Если эта громадина рухнет, то и наш кораблик под собой погребет, а там уж… прости-прощай путь домой.
Новая череда взрывов отвлекла меня от ответа. Несколько подфюзеляжных орудий «Гнезда» разлетелись огненными фрагментами, часть которых вспорола гладкий кварцит и там же застряла. Всего в считанных метрах от Эйтн!
Подобная небрежность со стороны риоммцев заставила меня потянуться за Тенями, а заодно прокричать:
– Они не знают, что ты здесь?!
Эйтн, не утратив ни грана невозмутимости, флегматично отозвалась:
– Мне кажется, им все равно. Быть может, они даже не знают, что моя мать жива. Если жива.
– Бавкида ее не тронет, – сказал я с уверенностью, какой на самом деле не ощущал, и укрыл нас троих теневым щитом.
И вовремя, потому что именно в этот момент пираты решили начать отстреливаться. Зафиксировав троицу целей, они поочередно пальнули: раз, раз, раз. Три зеленых вспышки вырвались из черного жерла, их породившего, и понеслись к истребителям. Гром залпов, накрывший пустыню, и эхо, вторившее ему, оглушали. Но это, пожалуй, был единственный вред, который они нанесли. Быстрые, как мошки, корабли риоммцев умело ушли от атаки. Не преминув отомстить.
Серия новых взрывов расцвела в районе кормы. Риоммцы явно пытались вывести двигатели из строя.
– Пираты даже не пытаются слинять, – крикнул Райт, ткнув пальцем в сторону «Гнезда». – Чего-то ждут?
– Может, надеются, что Мама Курта еще вернется, – предположила Эйтн, будто не замечая рой раскаленных осколков, разбившихся о созданную мной защиту.
– Что ж, – процедил я сквозь зубы, – ждать им придется долго.
Но Райт возразил:
– Не долго. Как только эта херня грохнется, не останется тех, кто сможет ждать.
А Паяц добавил:
«И вас вместе с ними».
Дискомфорт, вызванный тем, что мы трое все это время оставались как на ладони, старательно действовал на нервы, а вместе с ними на способность управлять Тенями. Что с легкостью продемонстрировал очередной град осколков, прошедшийся по нам немилосердно.
– Ты вообще защищаешь нас или как?! – заорал Райт, после того, как парочке фрагментов «Гнезда» удалось прочертить глубокие борозды на его щеке и боку.
Мне тоже досталось. Но убедившись, что с Эйтн все в полном порядке, я не обратил на раны ни малейшего внимания. Только напомнил ассасину:
– А ты, между прочим, тоже лейр! Помог бы!
«Толку с него не будет, Сети. Уж ты мне поверь».
– Добежать бы до «Шепота», – сказала Эйтн.
Здравая мысль, впрочем, жестоко разбившаяся о реальность в виде взорвавшегося главного двигателя. Пиратский корабль, до этого стойко сносивший все набеги риоммской тройки, резко накренился и пошел на снижение.
– Не успеть, – сказал я.
– Нам конец, – подтвердил Райт.
«И вашему «Шепоту» – тоже!»
О том, что будет дальше, я отказывался думать.
И это, в некоторой степени, помогло.
Как только крен «Гнезда» на нос показался угрожающим, я, развеяв собственноручно созданный щит, вытянул руки и изо всех сил напрягся, чтобы оттолкнуть корабль как можно дальше. Я ни мгновения не раздумывал над тем, насколько это глупо и бессмысленно или же наоборот – достаточно разумно и вообще способно выгореть. Я просто действовал, целиком и полностью отдавшись на волю инстинкта выживания. Тени при этом кипели вокруг, завиваясь у ног невидимым, но ощутимым вихрем и стремительно поднимаясь вверх. Пот струился по лицу, заливая и щипля глаза. Но оно и понятно – мне в жизни так напрягаться не приходилось. Ноги тряслись, словно им доверили нечто неподъемное, а вытянутые руки с растопыренными пальцами одолел жесткий тремор. Сердце в груди заходилось, с трудом проталкивая кровь по сосудам, а легкие, подобно игрушечным мехам, сдувались и раздувались ему в такт.
Уродливая туша пиратского корабля склонилась ниже, в то время как похожие на стервятников крыланы риоммцев продолжали обстрел. Если кто-то из моих спутников и имел что сказать на сей счет, то благоразумно помалкивал.
