Я прокашлялся и просипел:
– Пить хочу.
Эйтн пропала из поля зрения. А вот раздражающая оповещалка, чей писк вворачивался в виски тонким сверлом, так и осталась сигналить. Что удивляло, поскольку после выхода из гипера, должна была заткнуться.
– Что за поганый звук?
– А ты оторви задницу от кресла и посмотри.
Я кое-как повернул голову на голос.
Райт, восседавший в кресле пилота, изо всех сил выкручивал штурвал, бросая «Шепот» из стороны в сторону, отчего моя тошнота только усилилась.
– Держи.
Эйтн вручила мне стакан с прохладной водой, который я тотчас же опустошил.
– Спасибо, – проговорил я, наконец-то почувствовав себя чуть более живым.
«Какие мы любезные. Но, может, все-таки последуешь совету и выглянешь наружу?»
Вернув стакан Эйтн, я с самоотверженностью, достойной героев древних эпосов, поднялся на дрожащие ноги и, спотыкаясь на каждом шагу, добрался до главного обзорного экрана.
И обомлел.
Яртелла была в огне.
Не в прямом смысле, конечно. По крайней мере, пока. Но космос вокруг планеты буквально кипел от труболазерных залпов и выхлопов космических кораблей, наводнивших низкую орбиту. Флот Риомма, насчитывавший никак не меньше сотни боевых звездолетов, расползся по бледно-сиреневым яртеллианским небесам и обрушивал на поверхность волну за волной плазменного пламени.
Противостоять этому ужасу были призваны те самые стервятники, что лишь недавно превращали блистающий Риомм в сосредоточие хаоса, ужаса и боли. Они мельтешили возле громад акашей, напоминая голодную мошкару, пытавшуюся укусить зловредного хищника побольнее.
И некоторым это как будто удавалось. Ведь на стороне лейров были Тени. А Тени даже один крошечный истребитель могли превратить в серьезного противника для глубоководных чудищ, которыми представлялись риоммские крейсеры.
Те, впрочем, огрызались умело, выпустив на волю несколько звеньев истребителей-крыланов, отчего космическое пространство близ Яртеллы и верхние слои атмосферы стали напоминать сущий бедлам.
Я смыслил в войне меньше чем ничего и потому не строил догадок, какая из сторон могла победить. Одно я знал наверняка – двумя схватками дело не ограничится. Конфликт расползется по Галактике, подобно огню и захлестнет ее новой волной насилия. Новой войной.
– Вот уж не верил, что доживу до такого, – бросил Райт, уводя «Шепот» с линии огня. Шальные выстрелы и взрывы шрапнели, разлетавшейся во все стороны от поврежденных судов, вынуждали наш кораблик вздрагивать и петлять.
«А ты так зациклился на своем состоянии, что даже не заметил этого. Растяпа!»
Голос Паяца раздавался внутри моего черепа подобно гонгу и все чаще заставлял задуматься, а не сглупил ли я, согласившись пустить его к себе.
«Позднова-то ты спохватился, Сети. Впрочем, времени постенать и пожаловаться у тебя пока хватает. Наслаждайся».
– Ищи Обсерваторию, – сказал я Райту, решив не обращать внимания на болтовню спятившего духа.
– А чего это ты опять командуешь? – возмутился ассасин, неожиданно бросив «Шепот» в самую гущу кипевшего от канонады выстрелов пространства и тем самым отделавшись от парочки крыланов, упавших нам на хвост. Умело лавируя между сгустками плазмы и лазерными росчерками, он, однако, запустил поиск сигнатуры станции Бавкиды, бережно сохраненной в памяти бортового ИскИна. – Слушай, Эпине, как насчет делом заняться, а не стоять над душой? Нам бы не помешала поддержка огнем.
– И что мне сделать? Усесться за турель?
Даже в воображении подобное выглядело глупо. Я совсем не вояка. Ни в одном из смыслов.
«И тем не менее умудряешься раз из раза вляпываться в такие…»
– На «Шепоте» нет турелей, балда! Пушки работают автоматически. Садись в соседнее кресло и запусти программу. Все остальное сделает ИскИн. Мне просто не дотянуться.
Я уж собирался подчиниться и занять предложенное место, но тут Эйтн меня определила и со знанием дела преступила к выполнению задачи. В итоге меньше чем через минуту мы бодро отстреливались от тех, кто смел проявить к нам чересчур рьяный интерес. При этом я не стал загружать себя размышлениями о том, что стреляла леди Аверре, в сущности, по своим же людям. Сейчас, когда весь мир, казалось, летел в пекло, мы втроем остались единственными, кто пытался все изменить и потому не причисляли себя ни к одной из сторон.
«Вчетвером, мой мальчик. Вчетвером».
– Есть! – Райт подпрыгнул на месте. – Координаты поступают. Точка близ южного полюса планеты. Прямо… Прямо над Цитаделью! Сети?
О, я ее почуял. Иначе и нельзя было.
Мое восприятие, благодаря присутствию Паяца, усилилось в разы, а то, что вытворяла с Обсерваторией Бавкида, только помогало уловить ее ментальный след. На том плане реальности, который лейры негласно условились называть теневой изнанкой, старая лейра сияла подобно темному маяку, заслонявшему солнце.
– Сети, ты это видишь?
– Еще бы! – И только спустя мгновение понял, что речь не совсем о том, о чем я думал.
Видимо, точно так решила и Эйтн, поскольку следом добавила:
– Сет,
