– Ах, вот оно что. – Придержав капюшон, наставница лейров опять улыбнулась. – Ты принес паразита. Надо ли воспринимать это как признак угрозы? Выходку с ветром я так и быть спишу со счетов, но все остальное? Это уже целиком и полностью зависит от твоего выбора. Ну так и?
– Я хочу, чтобы все это закончилось.
Старуха хмыкнула и на мгновение оглянулась на леди Риссу, без видимых признаков жизни обвисшую между поручней панели управления.
– Однако. Но знаешь, я ведь тоже. Быть может, не совсем так, как этого хочешь ты, вечный аутсайдер. Ты, Сети, всегда был куда больше Адис Лейр, чем любой из тех, кто погибает сейчас там, но твоя большая беда в том, что ты вечно ищешь оправдания своим поступкам, все время хочешь остаться незапятнанным. Вместо того чтобы действовать и наслаждаться результатом, ты утопаешь в саморефлексии. Словно, это хоть как-то изменит суть того, чем ты являешься.
– А это обязательно?
– Ты о чем? – Бавкида как будто смутилась.
– Вот это вот все, что вы только что сказали, – уточнил я, сделав неопределенный жест рукой. – Обязательно? Я, конечно, любитель поболтать о себе ненаглядном, но ощущение такое, будто момент не подходящий. Вам так не кажется,
– А, так ты считаешь, будто я нарочно тяну время?
Я кивнул.
Она покачала головой.
– Не стоит, мой мальчик. Все уже сделано, и какие бы усилия ты ни приложил, обернуть вспять ничего не сумеешь. Обсерватория заряжена и зов, который я направила за Грань, был услышан. Осталось лишь дождаться ответного визита, который, к слову, начнется с минуты на минуту.
Сердце мое упало. Взгляд метнулся к леди Риссе, перескочил на обескураженную не меньше моего Эйтн и вернулся к старухе. В этот момент нечто за границами центра управления прошило пространство невидимой волной и породило эхо, похожее на трубный глас, гулкий и протяжный.
– Что вы наделали, мастер? – выдохнул я.
Бавкида, чей слух, несомненно, уловил те же звуки, хищно улыбнулась.
– Добилась своего. Я… – На этом ее красноречие дало сбой, поскольку с небесами над Яртеллой начали происходить вполне очевидные перемены. – Ну надо же! Какая красота!
Мне… Что ж, я склонен был согласиться с наставницей, но лишь отчасти, поскольку видение, охватившее ту часть космоса, что занимало кольцо Обсерватории, и впрямь оказалось более чем запоминающимся. Свет местного солнца приугас, словно нечто начало высасывать его силу. Чудилось, будто пространство вокруг исказилось, стало текучим и гибким, как очень густая краска, и постепенно закручивалось в многоцветный калейдоскоп. Те из снующих туда-сюда истребителей, кому не посчастливилось оказаться поблизости, мгновенно растворились в воронке, не оставив за собой даже жалкого выхлопа. Тени, до этого кипевшие, как в диком ведьмовском котле, притихли, что тут же отразилось на моих ощущениях и как будто набросило мне на плечи пару десятков килограмм. Ноги подогнулись, дыхание затруднилось, а глаза принялись безудержно чесаться. О том, как ощущал себя Паяц, я не имел понятия, поскольку он не потрудился высказаться на сей счет. Должно быть, как и я, подпал под впечатление от увиденного.
Бавкида же, судя по тому, как ее скособочило, ощущала себя примерно так же, с небольшим отличием – ее все происходящее приводило в неописуемый восторг.
– Наконец-то! Венец трудов моих, дело всей моей жизни! Как же долго я этого ждала!
Наверное, нельзя винить старушку за неоригинальность. В конце концов, несмотря на все свои таланты и умение нестандартно мыслить, она оставалась все той же жадной до власти сукой, каких и до нее и, наверняка, после будет еще целая тьма. Конечно, если это «после» вообще состоится.
Тем временем месиво красок внутри кольца опять преобразилось. Казалось, будто вакуум перестал быть собой, видоизменился и спрессовался, став похожим на студенистое нечто, заполнившее удерживаемый силовыми полями круг. Еще миг и студень надулся, помутнел и на его поверхности проявились тысячи и тысячи крошечных темных пятен, которые, повинуясь некоему собственному соображению, заметались из стороны в сторону. Не знаю, один ли я это заметил, но каждое такое пятнышко как будто имело крошечное личико – гротескное, угловатое и все время корчащееся в жутких судорогах. Казалось, эти личики знали, куда они рвутся, и были крайне разочарованы тем, что пока не в состоянии прорваться за барьер.
Эйтн, воспользовавшись тем, что мы с Бавкидой отвлеклись на угнетающее зрелище, бросилась к возвышению, но, не добежав до ступенек, споткнулась на ровном месте и шлепнулась навзничь, распластавшись на отражавшем весь космический хаос полу.
– Ну и куда же мы так спешим, драгоценная моя? – пропела моя бывшая наставница, обернувшись. Рука ее была вытянута вперед ладонью вниз, что моментально раскрыло причину внезапной неуклюжести. – Спасать мамочку? Нет-нет-нет. Леди Рисса нужна именно там, где она сейчас, и пробудет так столько, сколько я скажу.
– Бавкида! – гаркнул я, еле сдерживаясь, чтобы не рвануть вперед. – Отпустите ее!
Внимание старухи перетекло на меня. Из-под капюшона блеснул лукавый взгляд.
