«А ты думал, твое бренное тело без каких-либо трудностей перенесет вливание такой мощи? Помнишь, что сказала твоя славная наставница насчет хрупкости человеческих тел? Так вот у лейров они на самом деле лишь самую малость крепче».
– И что это значит, лейр бы вас побрал?
«Как-то нелогично использовать подобные обороты в нашем с тобой случае, не находишь?»
– Да мне вообще по…
Остаток фразы потонул в чудовищной силе грохоте, сопровождавшем дикий выброс, накрывший все пространство над Яртеллой. В космосе, как известно, звуки не слышны, однако рев, который пронесся по орбите, казалось, вворачивался не только в уши, но и в сами клетки, из которых состоят барабанные перепонки. Пол под ногами зашевелился, а конструкция, за которую остервенело цеплялась Бавкида, задребезжала. Стало до того жутко, что захотелось найти какую-нибудь темную щель и забиться туда навсегда.
«Началось».
Все, кто был в центре управления, посмотрели на кольцо, разогнавшееся так, что отдельные фрагменты стали размытыми. Оно как будто раскалялось добела, и чем ярче эта белизна становилась, тем прозрачней делалась мембрана, его покрывавшая. Бесформенные твари, что корчились на той стороне, неистово завозились, как будто чувствовали, что путь скоро откроется. Это был момент «икс», одновременно сулящий немыслимые перспективы и чудовищную смерть всего живого в Галактике.
Я затаил дыхание. Барьер пошел рябью и лопнул. Время и пространство словно расплылись.
В тот же самый миг я по-новому ощутил, что такое гул. Он накрыл нас и планету под собой звуковой сферой, которая мгновенно исчезла, замкнувшись сама на себе. Затем все вокруг потонуло во вспышке невиданной прежде яркости. Тени возопили. Обсерваторию, центр управления, меня, Эйтн, леди Риссу и Бавкиду накрыло волной… я даже не знаю, чего, а затем с той же небрежностью и быстротой оставило в покое, испарившись без следа.
Какое-то время я стоял неподвижно, боясь открыть глаза и вообще пошевелиться. Вокруг царила просто неимоверная тишина, что волновало, но и вселяло надежду, поскольку я довольно быстро сообразил, что дышу, на что мертвецы, как правило, не способны.
«Да ладно тебе, – пропел Паяц, – открой уже глазки!»
И я его послушал.
Все вокруг тонуло во тьме, лишь слегка рассеиваемой сиянием атмосферы Яртеллы и сотен мельтешащих светляков, которыми выглядели все еще сражавшиеся корабли. Все остальное: раскрытый бутон центра управления, само кольцо и даже звезды, рассыпавшиеся по всей панораме, потускнели, как будто устыдившись того, что только что произошло.
А что, собственно, произошло? Я не имел ни малейшего понятия. Казалось, что ничего критического. Несмотря на легкое головокружение, все, вроде как, было в порядке. Все живы и никаких признаков критических перемен снаружи, которые, наверняка, появились бы, если б предсказанный Хранителем апокалипсис свершился. Стало быть, обошлось? Но куда прикажете девать стойкое ощущение обреченности, что угнетающей тучей витало в разреженном воздухе?
– Это что?! – взвизгнула Бавкида. – Что это такое?!
Я обернулся.
Старуха металась меж закругленных поручней, напоминая дикую китху, проснувшуюся в запертой клетке. Ее косы растрепались, глаза безумно выпучились, а изо рта едва ли не пена шла.
Проследив за направлением ее взгляда, я подошел к краю платформы и аккуратно, так чтобы не вылезти за пределы силового поля, посмотрел вниз. Столп света, что поднимался с поверхности планеты и питал станцию своей колоссальной мощью, испарился. Зато на месте источника, там, где находилась Цитадель, по поверхности расползался колоссальных размеров огненный цветок. Сердце мое сжалось, а мысль о том, какой ценой Райт добился успеха, холодила душу.
Я снова повернулся к продолжавшей бесноваться Бавкиде.
– Похоже, все кончено, мастер.
Метавшийся по округе взгляд замер на моем лице. Несколько мгновений как будто происходило узнавание, после чего очевидное безумие сменилось чистейшим презрением и жгучей ненавистью.
– Ты! – выпалила она, уставив на меня угрожающий перст. – Это все ты и твое извечное неповиновение!
«Кажется, твоя наставница немного недовольна».
Ну а я что? Мне, если честно, было уже наплевать. Только бы убраться отсюда подальше. В итоге я лишь махнул на нее рукой и направился к Эйтн, чтобы помочь им с леди Риссой.
Это стало ошибкой.
Пускай моя старая наставница и прежде не отличалась очаровательным нравом, все же до уровня совсем уж конченой стервы ей было далеко. Или так считалось, пока внезапное поражение в шаге от триумфа окончательно не расстроило ее нервы.
– ТЫ! – выпалила она не своим голосом. Волосы растрепались, отчего старуха как никогда сильнее стала походить на истинную ведьму. – НЕ СМЕЙ ОТ МЕНЯ ОТВОРАЧИВАТЬСЯ!
И вот тогда-то она и показала, на что по-настоящему способна.
