– Что за?.. – успела выпалить Кессада, неловко разворачиваясь.
Створки рубки раскрылись быстрее, чем кто-то из пиратов успел сориентироваться. Старая лохань, которую они выбрали для бегства из Лабиринтов, не смогла заблокировать салон, после того, как иллюминаторы кабины вынесло взрывом. Я ждал услышать бешеный вой быстро убывавшего воздуха, но вместо этого едва не получил несколько плазменных зарядов, чудом скользнувших мимо носа.
Я все еще недоумевал, что происходит, когда Эйтн, совсем немилосердно схватив меня за волосы, оттянула мою голову назад, заставив всем телом прижаться к спинке кресла. Это помогло избежать новой порции выстрелов.
– Не понимаю… – пробормотал я, удивляясь, отчего в салоне до сих пор не царствует вакуум. Тени вокруг вопили как сумасшедшие, свиваясь крошечными, но мощными смерчами. Боль в руке сделалась до того сильной, что переместилась по плечу в голову, заставив запылать даже мозги.
Отпустив волосы, Эйтн ухватила меня за ладонь.
– Потерпи.
Что она имела в виду?
Борясь с дичайшей мигренью, какой не чувствовал прежде, я хотел огрызнуться, но язык отказывался повиноваться. В том, что творилось со мной, казалось, не было ни причин, ни логики. Это походило на сумасшествие. Или на порку. Меня будто отучали касаться Теней, болью воспитывая рефлекс. Я с трудом сдерживался, чтобы не заорать. Результаты перестрелки, судьба пиратов и размытые фигуры, призраками перемещавшиеся по салону, остались за чертой моего восприятия.
– Эйтн? – выдавил я, но не уверен, что она услышала. Пальцы мои переплелись с ее. – Эйтн, что происходит?
Но Эйтн молчала.
Не заговорила она и когда перестрелка закончилась, преобразившись в побоище, устроенное пришельцами. С ног до головы облаченные в серебристые доспехи, они рубили направо и налево странного вида прозрачными клинками.
Боль отступила с той же внезапностью, как появилась. Я распахнул глаза и совершил несколько глубоких вдохов. Воздух в салоне еще был, но пах озоном, паленым волосом и сырым мясом. Исчезла гравитация, на что недвусмысленно намекала кровь, взвившаяся в воздух разнокалиберными алыми сферами. Когда один из таких сгустков подплыл ко мне, я на чистом инстинкте попытался оттолкнуть его Тенями. Несколько капель упрямо скользнули мимо моих растопыренных пальцев, размазавшись по плечу, груди и лицу. Меня передернуло. Захотелось сплюнуть, но мысль, что потом, возможно, придется глотать собственную слюну, удержала от этого.
Щелчок замка прозвучал в голове взрывом.
Я инстинктивно втянул голову в плечи. Но лишь до той поры, пока не понял, что это Эйтн отстегнула собственные путы. Она поднялась и, небрежно оттолкнув с пути пронзенное насквозь тело Крауса, зачем-то поплыла в сторону рубки.
Я, сохраняя подобие отстраненности, оглядел салон. Засаленный и ржавый, он теперь был щедро украшен кровавыми разводами и подпалинами от бластерных попаданий. Тела пиратов никуда не делись. Примагниченные к настилу подошвами, они походили на жуткую рассаду, сгибавшуюся под самым непредсказуемым углом. Это странным образом утихомирило жжение. Сжав ладонь в кулак, я поводил тыльной стороной по штанине. В итоге лишь сильнее размазал чужую кровь.
Эйтн к тому времени вернулась из рубки. Усыпанная кровавыми пятнами не хуже моего, она, вопросительно изогнув бровь, уставилась на группу из трех высоких и широкоплечих разумников, застывших посреди салона. Странные клинки исчезли. Я невольно пригляделся к шлемам здоровяков и понял, что каждый был стилизован под уникальное, но в целом похожее изображение человеческого черепа.
Один из пришельцев, тот, что стоял между двух своих подельников, припал на одно колено и, склонив перед Эйтн голову, искаженным электроникой голосом проговорил:
– Леди Аверре. У нас приказ доставить вас домой.
Это уже походило на дурную шутку.
Сначала Беоссар и его выродки, затем пираты Мамы Курты, а теперь… Я даже не представлял, кто перед нами. Троица здоровяков в броне и при оружии. Вроде бы, ничего особенного, все, как у других космодесантников, однако обычными они совсем не казались. Скорей уж пугающими. И дело тут было даже не в навевавших трепет демонических масках и странных прозрачных клинках, способных втягиваться в наручи, а в ауре, которую эти трое излучали. От каждого разило некой чудовищной неотвратимостью, а еще смертью, отчего мне становилось особенно не по себе.
Эйтн, передав мне сумку, окинула взглядом залитый кровью салон и тела пиратов и невозмутимо поинтересовалась:
– Моя мать так расстаралась?
Тот из троицы в доспехах, что стоял между пары своих подельников, сохраняя покаянную позу, монотонно повторил:
– У нас приказ доставить вас домой.
Эйтн на эти слова отреагировала улыбкой, в которой колючего льда было больше, чем в комете.
– Это я уже поняла. Но чей приказ вы исполняете?
Тишина.
– Вам известно, что это? – Эйтн провела кончиком длинного ногтя по бледной шелковой полосе на своей шее как раз в тот момент, когда главный среди «масок» поднял голову.
– Не имею понятия, – ровным тоном ответил он.
