Трей стоит на том же месте, где Оуэн стоял прошлой ночью. Трей и Оуэн, вероятно, одного роста, но почему-то Трей выглядит более пугающим. Не знаю, это потому, что он постоянно в полицейской форме, или это его окаменевшие черты лица. Его темные глаза всегда кажутся нахмуренными, в то время, как глаза Оуэна не дают удержаться от улыбки.
Просто мысль об Оуэне и тот факт, что я снова увижу его сегодня вечером, мгновенно улучшает мое настроение.
- Художественная галерея? Какая?
- Она на Перл, недалеко от моей работы. Называется «Признайся».
Челюсть Трея напрягается и он ставит свою чашку с кофе на стойку.
- Я знаю ее, - кивает он. - Это здание принадлежит сыну Каллахана Джентри.
- Я должна знать, кто такой Каллахан Джентри?
Он трясет головой и выливает кофе в раковину.
- Кэл - адвокат, - уточняет он. - А его сын - это сплошные неприятности.
Меня задевает его оскорбление, потому что я его не понимаю.
Оуэн - последний человек, которого я бы ассоциировала со словом «неприятности».
Трей хватает свои ключи с барной стойки и начинает выходить из кухни.
- Мне не нравится сама мысль, что ты работаешь на него.
Не то чтобы мнение Тремя было для меня важным в любом случае, но я немного удивлена, что он вообще делает мне такое замечание.
- Тебе не следует волноваться об этом, - отзываюсь я. - Я была уволена вчера вечером. Кажется, ему не нужен постоянный сотрудник.
Я не в состоянии сказать ему истинную причину, по которой был вчера уволена. Уверена, это расстроит его еще больше.
- Хорошо, - успокаивается он. - Ты придешь на ужин в воскресенье?
Я следую за ним к двери.
- Хоть раз пропускала его, пока я здесь?
Трей поворачивается ко мне лицом после того, как открывает дверь.
- Ну, ты также не пропустила ни одного звонка, и посмотри, что произошло прошлой ночью.
Туше, Трей.
Я ненавижу конфликты, наши отношения могут испортиться, если я не пойду на попятную. Последнее, что мне нужно, это напряженные отношения с Треем или Лидией.
- Извини, - бормочу я. - Я вернулась слишком поздно со второй работы. Спасибо за завтрак. Я буду в лучшем виде в следующий раз, когда ты опять появишься без предупреждения.
Он улыбается и заправляет прядь волос мне за ухо.
Это интимный жест.
Мне не нравится, что он считает, что может это сделать, и при этом чувствует себя достаточно комфортно.
- Все нормально, Оберн, - он опускает руку и выходит в коридор. - Увидимся в воскресенье вечером.
Я закрываю дверь и прислоняюсь к ней.
В последнее время я стала замечать за ним самые разные действия. Когда я жила в Портленде, я совсем не встречалась с ним. Однако, переезд в Техас сделал его присутствие в моей жизни постоянным. Кажется, мы с ним не очень понимаем друг друга, когда дело доходит определения дружбы.
- Он мне не нравится, - высказывается Эмори.
Смотрю в сторону гостиной, она сидит на диване, ест свой пончик, листая журнал.
- Ты даже не знаешь его, - говорю я в защиту Трея.
- Мне гораздо больше понравился парень, который приходил к тебе прошлой ночью.
Она имеет наглость осуждать меня, даже не отрываться от своего журнала.
- Так ты была здесь прошлой ночью?
Она кивает и делает глоток своей содовой, снова не удосужившись посмотреть мне в глаза.
- Ага.
Что? Она думает - это нормально?
- Ты была здесь, когда я звонила тебе по поводу кодового слова?
Она снова кивает.
- Я была в своей комнате. Я очень хорошо умею подслушивать, - улыбается она.
Я киваю и возвращаюсь обратно в свою спальню.
- Хорошо, что я узнала, Эмори.
Оуэн
Будь я умнее, остался бы дома, одеваться и собираться.
Будь я умнее, сидел бы себе и морально готовился к экскурсии по квартире Оберн, на которую обещал прийти вечером.
Будь я умнее, я не был бы здесь.
Не ждал бы, когда мой отец войдет в эту дверь и увидит мои руки, скованные наручниками за спиной.
Не знаю, что я сейчас должен чувствовать, но единственное, что я чувствую, это то, что у меня намертво затекли руки.
Знаю, что он может появиться в любую секунду, и последнее, чего я хочу - смотреть ему в глаза.
Дверь открывается.
Я отворачиваюсь.
Слышу его шаги. Он медленно заходит в комнату. Я ерзаю на стуле, но из-за металла на моих запястьях, едва могу двигаться.
Кусаю нижнюю губу, чтобы не сболтнуть чего-нибудь, о чем я потом буду жалеть. Кусаю ее так сильно, что чувствую вкус собственной крови.
Избегаю смотреть на него, поэтому фокусирую взгляд на постере, висящем на стене.
Это фотопрогрессия. Она наглядно показывает деградацию человека, принимающего МЕТ, на протяжении десяти лет. Смотрю и пытаюсь осознать тот факт, что на всех десяти картинках изображен один и тот же человек. А это значит, что он был арестован не менее десяти раз.
На девять больше, чем я.
Мой отец вздыхает и садится на свое место. Он дышит так тяжело, что его дыхание достигает меня через стол и вынуждает откинуться назад на несколько сантиметров.
Я определенно ничего не хочу знать ничего о том, что творится сейчас в его голове. Я лишь знаю, что происходит в моей.
Разочарование.
