Берри спросил смущенно:
— Должен ли я продолжать записывать показания мистера Рикара, сэр? Это занимает много времени…
— Что вы о нем думаете, Том? Он убил Сильвию? Как его заставить признаться? Он утверждает, что не выходил из дому после одиннадцати. Его жена это почти подтверждает, слуги, хорошо вышколенные, ничего не знают. Но он вполне мог выйти так, что этого никто не заметил…
— Сомневаюсь, сэр! Если миссис Ламберт призналась ему, что отец будущего ребенка Ронни Пакстон, он вполне мог ее убить в припадке ревности, иначе — мотива преступления нет. Но с какой стати ей было афишировать характер своих отношений с Пакстоном? Ей слишком нравилась роскошь, которой окружил её Рикар!
Направляясь к своему столу, заваленному бумагами, Том Берри добавил:
— Ронни Пакстон говорит, что любил ее, но он очень вспыльчив. Кроме того, его жена, что-то недоговаривает…
Инспектор откусил большой кусок сэндвича.
— Через полчаса нужно идти докладывать Комиссару, а я в такой луже, Том!
— Почему бы нам не допросить Джо Хиксона? Миссис Пакстон уверена, что он пойдет на все ради своего благодетеля, но если его припугнуть…
— Согласен, можно попробовать. Рикар обвиняется в соучастии. Адвокат, без сомнения, постарается выгородить его, ссылаясь на положение Рикара, интересы общества… словом, проделает все обычные в таких случаях трюки. «Я буду защищать свою точку зрения зубами и когтями…» — вот что он скажет.
Сержант покачал головой. Маршалл хотел уличить Рикара, но слишком придерживался регламента допроса. Рикар, конечно, испугался, но сумел взять себя в руки. Полицейские должны были доказать, что он выходил после одиннадцати в ночь преступления, а без новых фактов получить эти доказательства было невозможно.
— Поговорите с Дорой Пакстон. Может, на этот раз она нам расскажет все, что знает.
Инспектор зажег сигарету и открыл пухлое досье дела Сильвии Ламберт.
— Посмотрим, нельзя ли попытаться найти новые улики. Я тысячу раз читал все показания, но увы… Мы можем попробовать действовать методом исключения, отбрасывая тех, кто не имел ни мотива преступления, ни возможности его совершить.
— А как насчет Клива Хэлфорда, сэр?
— Ему не было никакого смысла убивать курочку, несущую золотые яйца. Мы об этом уже говорили. Можно, я думаю, исключить Молли Фордайс и Рэнделлов. А также Артура Пакстона. Он не любил Сильвию за ее связь с Рональдом, но он не вмешивался. В заключении, касающемся его машины, сказано: «Нет ни пятен крови, ни отпечатков пальцев жертвы». Его одежда безупречна. Рубашка, найденная в его квартире, принадлежит брату, на ней кровь Сильвии Ламберт.
Берри смущенно перебил его:
— Я полагаю, сэр, Ронни Пакстон после ссоры с женой отправился в Хит-коттедж, не обратив внимания на предупреждение миссис Ламберт. Он немного подождал, но был слишком ревнив и любопытен, чтобы ждать долго. Миссис Ламберт, без сомнения, отпустила своего визитера до прихода Пакстона, чтобы мужчины не встретились. Рикар уверяет, что не ездил в Хит-коттедж, а довольствовался телефонным звонком в десять часов.
— В таком случае, Пакстон приехал в коттедж на час позднее назначенного времени, поссорился с Сильвией и ударил ее кочергой по голове. Он вытер кочергу и наклонился над Сильвией, посмотреть мертва ли она; возможно, он испугался и испачкал кровью рубашку, которую попросил потом своего брата отдать в стирку. После этого он отправился в кафе Хиксона. Разбитые часы Сильвии показывают время — час тридцать…
Инспектор закрыл досье и встал.
— Пакстон не созна́ется, если его не выдаст жена или Джо Хиксон не изменит свои показания.
Хиксон прибыл первым, нервный и испуганный. Он запротестовал:
— Я не понимаю, чего вы от меня хотите, сэр… Сколько раз можно повторять одно и то же про мистера Пакстона? Я должен заниматься устройством своего кафе, а не терять здесь понапрасну время!
— Сядьте, мистер Хиксон, и послушайте меня: вы солгали насчет того, когда мистер Пакстон зашел в кафе в ночь с воскресенья на понедельник. Это было, скорее, после двух, а не в половине второго, разве не так? Даю вам последний шанс, скажите правду, иначе придется вас задержать.
Владелец кафе, который со своим приплюснутым носом и шрамом, пересекающим щеку, больше походил на боксера, зло посмотрел на полицейского.
— Задержать меня? За что? Я ничего не сделал…
Он посмотрел на сержанта, потом снова на инспектора и добавил:
— Я не могу вам назвать точное время… Похоже, он пришел в половине второго, но не смогу в этом поклясться. С точностью до десяти минут — это невозможно…
— Так уже лучше, Хиксон! Значит, перед судом присяжных вы не сможете сказать точно, в котором часу мистер Пакстон пришел в ваше кафе? Это могло быть и в два часа, верно?
— Нет, сэр. Только не в два. В два часа мы закрываем, особенно по воскресеньям. Когда мало народу, мы никогда не задерживаемся.
Джо пожевал губами и бросил взгляд на часы, висящие над головой инспектора.
— Черт побери! Жена рассвирепеет, если я сейчас же не вернусь! Скажем так, это было без четверти два, сэр. Можно мне…
— Уточните ваши прежние показания и можете идти.
