Инспектор повернулся к Берри.
— Попросите, пожалуйста, одного из наших людей заняться мистером Хиксоном, сержант.
Чертыхаясь сквозь зубы, Джо Хиксон вышел из кабинета. Маршалл немного приободрился.
— Эти четверть часа решают все, Том, и Пакстон это знает!
— Она могла сказать ему, что беременна от Ламберта, и он потерял голову. По словам Молли, это не так, но она, без сомнения, защищала свои интересы, — желая во что бы то ни стало сохранить Ламберта-Рикара.
Открылась дверь и полицейский в форме объявил:
— Миссис Пакстон, сэр.
— Пусть войдет.
Появилась Дора, бледная, похожая на сомнамбулу. Ее растрепанные волосы торчали из-под платка, одежда была в беспорядке.
— Садитесь, миссис Пакстон.
— Сколько раз вы будете начинать все сначала? Зачем меня сюда привезли? Чего вы добиваетесь?
Маршаллу стало жаль ее — она была на грани истерики, но он был уверен, что получит правдивые показания, если доведет ее до состояния, когда она не сможет больше сопротивляться…
— Скажите мне правду, миссис Пакстон. Если вы надеетесь, скрывая факты, защитить своего мужа, то вы глубоко ошибаетесь. Позвольте вам сообщить, что Джо Хиксон изменил свои показания: ваш муж пришел в его кафе около двух часов ночи. Вы это знали, не так ли?
— Вы арестуете Ронни?
— Возможно, миссис Пакстон. Улик против него становится все больше. Если ваш муж виновен, думаю, вы согласитесь, что он должен предстать перед правосудием.
— К черту правосудие! Я думаю прежде всего о своей маленькой дочурке, вот что для меня самое важное! Мне плевать на Сильвию Ламберт, она заслужила свою участь, проститутка… Даже если ее убил Ронни, мне все равно…
Она закрыла лицо руками и разрыдалась.
— Вам известно, что ее убил он, разве не так, миссис Пакстон? Вы последовали за ним, чтобы попытаться помешать ему войти в дом. Почему вы не хотите рассказать, как именно все произошло? Могу поклясться, вы все равно не сможете ему помочь!
Она подняла голову и посмотрела на полицейского глазами, полными слез… На мгновенье в кабинете воцарилось молчание. Инспектор терпеливо ждал, зная, что нельзя торопить свидетеля, когда он готов заговорить.
Наконец она прошептала:
— Не теряйте времени с Ронни, инспектор. Он туда вошел, это правда, но она была мертва.
— Откуда вы знаете?
— Знаю… Потому, что ее убила я!
Эмилия Рикар укладывала чемодан своей дочери Сары, когда в комнату вошел Генри. Усталый, изможденный, с помутившимся взглядом: он много пил за обедом. Увидев чемодан, он спросил:
— Куда она уезжает?
— К друзьям в Джилфорд. У них большое поместье, ей там будет спокойнее. Саймон сегодня в банке… Чем пить, вы бы лучше прилегли ненадолго отдохнуть.
— Я всем все испортил, разве не так?
Эмилия не ответила. Отвратительно было думать о стольких искалеченных судьбах из-за связи ее мужа с Сильвией Уоррен.
— Лейкер не знает, как все будет. Эта неуверенность сводит меня с ума. Я не могу ехать в офис. Если я выйду, меня замучают журналисты. Такое впечатление, что я уже в тюрьме, Эмилия!
Она ему не сочувствовала. Как большинство эгоистов и тиранов, перед лицом несчастья он оказался трусливым, беспомощным человеком.
В холле раздался телефонный звонок. Они подняли головы, прислушиваясь. Это, конечно, друзья, которые будут уверять их в своей симпатии, журналисты или родственники, предлагающие приютить их на время… Ригби, как обычно, ответил. Они были удивлены, когда вдруг зазвонил телефон на тумбочке Сары.
Эмилия Рикар подняла трубку светло-голубого телефона, под цвет всему убранству в комнате дочери. Она несколько секунд слушала, глядя на мучительно искаженное ожиданием и неизвестностью лицо мужа, и наконец ответила:
— Хорошо, я ему передам.
Внезапно охрипшим голосом Генри спросил:
— Ради Бога, кто это?
— Мистер Лейкер. Он говорит, что миссис Дора Пакстон призналась в убийстве Сильвии Ламберт.
— Жена Рональда Пакстона?
— Она была одной из приглашенных в воскресенье вечером, а ее муж, судя по газетным статьям, один из любовников Сильвии.
Чтобы скрыть свое волнение, Эмилия отвернулась. Рикар тяжело опустился в кресло и, подавшись вперед, покачал головой.
— Почему вы не передали мне трубку?
— Он больше ничего не сказал. Новость, несомненно, будет опубликована в вечерних газетах.
Миссис Рикар закрыла чемодан и направилась к двери.
— Идите к себе, Генри, так будет лучше. Я не хочу, чтобы Сара видела вас в таком состоянии, она и так потрясена всем случившимся…
Он не пошевелился, безучастно уставившись в пол.
— Вам должно быть теперь легче, когда инспектор нашел виновную. Вы, по крайней мере, не будете арестованы по обвинению в убийстве. Мы все будем избавлены от этого позора.
Она закрыла дверь и спустилась в гостиную. Через полчаса должны были подать ужин. Она налила себе рюмку шерри и выпила ее, стоя у камина, размышляя о своих проблемах. В комнату, словно вихрь, ворвалась Сара, оживленная, розовощекая, с разметавшимися по плечам черными волосами. Она бросилась к матери и порывисто обняла ее.
— Машина у крыльца, мама. Мой чемодан готов?
— Да, дорогая.
Эмилия дернула сонетку, в холле зазвенел колокольчик.
