На следующее утро, приняв ванну, Клив оделся и отправился в муниципальную библиотеку. Там он порылся в справочниках и нашел имя: «Генри Рикар» — владелец того самого дома на Лаундс-сквер. К полудню он добрался на автобусе до Кнайтбриджа и провел там некоторое время, вычитывая из газет и журналов сведения о семье Рикаров.
Генри Рикар, известный банкир, женат, отец двоих взрослых детей. Кроме того, описание внешности мистера Рикара, которое дал ему почтальон, точно соответствовало внешности Гарри Ламберта!
Закончив свое расследование, Клив вернулся домой, сел и принялся составлять дальнейший план действий.
Знает ли правду Сильвия? Чего стоит тайна Генри Рикара?
Он обещал себе все это выяснить.
В воскресенье вечером Сильвия, счастливая и беззаботная, одевалась к ужину.
Она обожала принимать друзей, но не могла приглашать их слишком часто: Гарри это, похоже, не нравилось. Он не ворчал, не сердился, но она чувствовала, что он не одобряет…
На ней было новое черное платье с мехом, сильно декольтированное, которое она украсила бриллиантовой брошью, подаренной Гарри. Друзья побледнеют от зависти, глядя на нее. Все находили странным, что никогда не встречаются с Гарри и, видимо, Бог знает что говорили у нее за спиной. Но это ее мало беспокоило.
Она оглянулась вокруг, окинула взглядом белые стены изящно меблированной спальни, розовый шерстяной ковер на полу. Примыкающая к спальне ванная комната была отделана в ультрасовременном стиле, с мраморной ванной, зеркальным потолком и лампами из розового богемского стекла.
Гарри купил для нее этот коттедж через несколько месяцев после их встречи в Париже, когда он подумал со своей привычной осторожностью, что для их свиданий подходит лучше всего обособленный дом. Он, разумеется, принял все меры предосторожности, передавая ей необходимую сумму наличными. Чеки он ей никогда не подписывал.
В дверь постучали, и на пороге появилась миссис Райян.
— Мадам, приехали мистер и миссис Рэнделл!
— Я сейчас спущусь.
Норма была ее лучшей подругой, и они часто встречались в те долгие тоскливые месяцы, когда она разошлась с Кливом Хэлфордом.
Двадцативосьмилетняя Норма, высокая, стройная, с коротко остриженными волосами, бледным продолговатым лицом с высокими скулами, темными глазами и крупным припухлым ртом, часто бывала в дурном настроении и капризничала. Ее брак с Дереком не был удачным. Они плохо понимали друг друга и ссорились по любому поводу. Норма, продолжала служить манекенщицей, и они всегда были независимы друг от друга.
В узких брюках и простой зеленой блузе, Норма была увешана множеством позолоченных украшений, которые звенели при каждом ее движении. Она шумно приветствовала Сильвию.
— Дорогая, мы приехали немного раньше, но мне ужасно хотелось выпить, а в доме — ничего спиртного!
Сильвия расхохоталась и подошла к бару. Она налила большой стакан джина подруге, другой — себе и стакан виски Дереку.
Через несколько минут прибыли другие гости: Клив Хэлфорд, которого она не пригласила, несмотря на его настойчивость, Дора, Ронни и Артур Пакстоны.
Их она знала около полугода. Дора и Ронни снимали квартиру на Веллингтон-роад, Артур жил в меблированном доме, недалеко от Бейкер-стрит. Братья работали в одном рекламном деле, очень процветающем, основанном еще их дедом.
Ронни был высоким блондином с нежным цветом лица и голубыми, немного выпуклыми глазами. С виду очень спокойный, он имел, однако, взрывной характер. Идеалист, любитель искусства, он вел жизнь правильную и монотонную. В свои тридцать два года он слыл превосходным коммерсантом и любимцем отца.
Дора, красивая женщина двадцати трех лет, она безумно любила Ронни. До того как выйти за него замуж, Дора была секретаршей мистера Пакстона-отца.
Артур, к сорока годам оставался оптимистом и бонвиваном. Шумный, веселый, общительный, обожаемый всеми, кроме собственного отца, он привлекал внимание своим кукольным лицом, яркими голубыми глазами и лысым черепом. Его жена, Анжела, три года назад потребовала развода и оставила себе их маленькую дочь. Став свободным, Артур довольно часто играл, слишком много пил и посещал женщин из кабаре Сохо.
Приехала последняя из приглашенных. Очень живая и подвижная, она весело извинялась.
— В воскресенье невозможно поймать такси, дорогая! — говорила она, целуя Сильвию.
Молли Фордайс, известная актриса, женщина крепкого сложения, с некрасивым, но выразительным лицом, с умными черными глазами. Замечательный мастер сцены, она всегда получала интересные роли в театре и кино.
Они достаточно поздно сели за стол, который был уставлен превосходной едой и хорошими винами.
На столе из розового дерева, накрытом белоснежной скатертью, стояли тарелки из китайского фарфора и сверкало начищенное серебро. Колеблющийся свет восковых свечей придавал лицам гостей теплоту и живость.
Сильвия, однако, отдавала себе отчет в том, что трое из ее гостей чувствовали себя, определенно, «не в своей тарелке».
