— Ставлю в заклад свою печень, что у Сары найдется для нас бутылочка-другая, — сказал Рафи Цезарю. — Я угощаю.
— Не хочу, чтобы у вас из-за меня были неприятности,
— Зато теперь их гораздо меньше, чем раньше, — подмигнул Рафи, и оба зашагали к «Американскому дому».
По пути Цезарь негромко произнес:
— Я знаю, — отозвался Коллинз.
Гроза шла через перевал как на параде — сверкая молниями и рокоча громом. Лозен, Викторио и воины Теплых Ключей спрятали оружие под скальным выступом и принялись ждать, когда закончится шторм. Струи дождя молотили о выступ, с которого каскадом лились потоки воды. Мужчины пытались хранить спокойствие, изо всех сил делая вид, что их не страшат напасти, которые могут одолеть любого из-за грома и молнии.
Вызывающий Смех сидел на корточках чуть в стороне от остальных. Уперев локти в колени, он наблюдал за потоком жидкой грязи, несшимся вниз по склону. Лозен опустилась рядом с ним и заорала ему, силясь перекричать шум дождя и грома:
— Что, братец, наконец решил стать воином?
— Нет. — Глаза у парня были печальные, и Лозен внезапно поняла, что никогда прежде его таким не видела. — Храбрость — это страх показаться трусом, — добавил он. — Но я не могу похвастать даже такой. Я слишком труслив, чтобы меня заботило чужое мнение.
Лозен знала, что двоюродный брат грешит против истины: отваги ему было не занимать. Девушка ничего не сказала в ответ, сочтя за лучшее промолчать. Если Вызывающий Смех захочет поделиться наболевшим, она даст ему такую возможность. Дождь прекратился, но с выступа продолжала капать вода. Раскаты грома напоминали рык горного льва, который, наевшись до отвала, отходит от обглоданной туши.
— Я здесь из-за ребенка, которого носит под сердцем моя жена. — Вызывающий Смех вытянул руку, словно желая прикоснуться к желтовато-бурым изгибам долины, раскинувшейся далеко под ними. Казалось, ей нет ни конца ни края, но они оба знали, что долину обрамляют покрытые лесами горы, со склонов которых стекают прозрачные, как слеза, реки и ручьи, а в прохладных тенистых лощинах поют птицы.
Лозен знала, о чем думает Вызывающий Смех. Синемундирники хотят лишить их дома. Бледнолицые заставили Красные Рукава и его племя покинуть отчий край, забившись в крохотный закуток, оставленный для них правительством. Стычки из-за лошадей, мулов и скота уступили место войне за родную территорию. За право жить.
Вызывающий Смех был прав. Отец не может позволить, чтобы у его будущего ребенка отобрали земли предков.
На гребне горы было не продохнуть от пыли, словно буквально день назад не грохотала тут гроза. Опаленная зноем земля быстро впитала ту малую часть дождевой воды, что не успела сбежать вниз по склону. Летнее солнце стремительно высушило крошечные лужицы и настолько прокалило камни, что к ним было больно прикоснуться.
Упираясь носками мокасин в каменистую землю, Лозен толкала валун вверх по склону. Спина ее синей рубахи промокла от пота. Да и не только спина — вся талия под патронташем тоже была мокрой. Из-под ремня, на котором висел через плечо колчан, по ткани тоже расползались влажные пятна.
Рубаху удалось добыть, когда разграбили обоз с припасами. Чато отдал вещицу Лозен, присовокупив еще и мексиканское седло в обмен на боевой амулет, который она сама изготовила и заговорила. Рубаха была роскошной, но все же Лозен завидовала мужчинам. Сейчас ©ни красовались в одних лишь мокасинах, набедренных повязках, амулетах и патронташах, за которые заткнули боевые шлемы из перьев.
Лозен завязала волосы в узел, но это помогло мало: он пропитался потом и давил на затылок. Отерев рукой лицо, она с удвоенной силой принялась толкать валун в сторону вершины.
— Вон туда кати. — Викторио показал пальцем на проем в низкой стене, которую его воины возводили вдоль гребня. Вождь сунул руку в одну из бойниц, желая удостовериться, что в нее пролезет ствол ружья. На противоположной стороне узкого каньона отряд Чейса тоже сооружал стену. Воины Красных Рукавов строили редуты на вершине соседнего холма.
Говорливый и Чато помогли Лозен поставить камень на место. Тела всех трудившихся над строительством покрывали ссадины и грязь, руки кровоточили. Говорливый плюнул на камень, и слюна, зашипев, испарилась. Парень с улыбкой посмотрел на Лозен:
— Да тут лепешки печь можно.
Подобное поведение было ему свойственно: ради красного словца он не жалел потратить драгоценную влагу, которую следовало бы поберечь. И все же мальчишки и юноши восхищались Говорливым из-за его бравады. Даже если бы на него бросился медведь, Говорливый наверняка первым делом плюнул бы ему в глаза.
— Хорошо, что мы, в отличие от бледнолицых, не живем в каменных домах, — тяжело дыша, произнес Чато. — Женщины бы намучились их строить.
— И зачем нам стена? — проворчал Говорливый. — Мы перебьем всех солдат еще раньше, чем они сюда залезут.
