— Ни один вор не покусится на ассигнации, — улыбнулась Сара, сверкнув изумрудными глазами.
— На этом их преимущества заканчиваются. Насколько мне известно, с тех пор как мятежники ушли из города, народ пользуется этими ассигнациями только в сортирах. — Рафи сделал глоток, с наслаждением почувствовав, как виски ожгло ему горло, после чего сменил тему: — Что вы знаете о генерале, командующем калифорнийскими частями? — Коллинз решил, что Сара наверняка в курсе: все новости первым делом узнавала именно она, равно как и содержание официальных военных депеш.
— Ты о Джеймсе Карлтоне [78]? Я столкнулась с ним на рынке вскоре после того, как в город вступили войска. — Улыбка на лице Сары сделалась кислой. — Худой как палка, бледный как смерть и такой мрачный, будто у него только что померла мамаша, не вернув ему взятые в долг два доллара. — Она покосилась на дверь: — Ну вот, легок на помине.
Высокий офицер снял шляпу и, прищурившись, вгляделся в царивший в зале полумрак, — Миссис Боумен? Добрый день. — Генерал явно чувствовал себя здесь не в своей тарелке и потому не стал тратить время на любезности. — Скажите, пожалуйста, где мне искать мистера Рафи Коллинза? — У Карлтона был отрывистый говор выходца из холодного малонаселенного северного штата вроде Мэна или Массачусетса.
— Можете поискать его здесь: он как раз сидит напротив меня, господин генерал. Не желаете присоединиться к нам? — Сара достала бутылку и водрузила ее на стол.
— Я не прикасаюсь к алкоголю, мисс Боумен. «Ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники — Царства Божия не наследуют»[79], — речитативом произнес он.
— Может, оно и так, — кивнула Боумен, — но сам Иисус на свадьбе обратил воду в вино. Как полагаете, он унаследовал Царство Божие или нет?
Карлтон притворился, что не расслышал обращенного к нему вопроса. Вытянувшись в струнку, как на параде, он обратил на Рафи взгляд своих серых глаз. Милосердия в них было даже меньше, чем в свинцовых пулях.
«Итак, Джордж Бэском оставил этот бренный мир только для того, чтобы уступить место Джеймсу Карлтону. Всевышний избрал прекрасного преемника покойному», — подумалось Рафи.
— Мистер Коллинз, мне вас порекомендовали как возницу и разведчика, знающего здешние тракты и дороги лучше кого-либо другого.
Рафи покосился на Сару. Та помотала головой:
— Да это не я, Рафи. Хотя чего греха таить, тебе здесь и вправду все тропы знакомы. — Великанша улыбнулась генералу; ее явно забавляло, до какой степени ему неловко в ее царстве порока. — Стрелы апачей отскакивают от Рафи Коллинза, как камешки от ванны из индейской резины.
При упоминании о ванне лицо Карлтона сделалось красным, точно кушак его чопорного мундира.
— Капитан Кремони заявил, что если вы, мистер Коллинз, еще живы, мне следует вас отыскать.
— Это, часом, не Джон Кремони, служивший в Пограничной комиссии в пятидесятом и пятьдесят первом годах? — прищурился Рафи.
— Он самый. Сейчас он под моим началом командует кавалеристами.
— Что ж, я готов на вас поработать. Сегодня я собирался прикупить фургон и упряжку мулов. — Положа руку на сердце, Рафи понятия не имел, где добудет мулов. Оставалось разве что выменять их у апачей, которые угнали почти всех животных до последнего.
— Что ж, тогда мы будем платить вам как независимому подрядчику. Капитан Кремони зачислит вас в штат.
За годы, проведенные в армии, Рафи успел досыта наглядеться на таких, как Карлтон: ревнителей строгой дисциплины, солдафонов, полагавших, что грозный вид и гаркающий голос придают им авторитета. Карлтон поднес два пальца к тому месту, где находились бы поля шляпы, будь она у него на голове, развернулся на каблуках начищенных сапог и двинулся прочь.
— Видел, как ощерился? Не нравится ему у меня, — покачала головой Сара. — Богобоязненный человек, ненавидящий апачей.
— Их многие ненавидят. Даже сами апачи ненавидят друг друга.
Сара проводила Карлтона взглядом. Генерал скрылся за дверью, оттолкнув по дороге пару лгучачо.
— Да, их многие ненавидят, — согласилась она, — но не так сильно, как он.
На стоянках фургонов Рафи чувствовал особый уют, ощущая себя там почти как дома, которого у него не было. Он искренне восхищался красотой, практичностью и прочностью фургонов, которые вызывали у него немой восторг. Ему нравилось водить по ним ладонью, ощущая кожей грубые деревянные остовы и прохладные железные детали.
Апачи и мексиканские бандиты положили конец грузоперевозкам. Фургоны томились на стоянке очень долго. За четыре месяца отсутствия Коллинза их состояние, мягко говоря, не улучшилось. Между спицами колес проросла трава и побеги кустарников, а парусина на ободах из ясеня местами прогнила.
