Призрачные воины полностью

Лозен промолчала. Говорливый знал ответ и сам: мудрые воины не полагаются на случайности, у них всегда есть запасной план. Нельзя допустить, чтобы синемундирники добрались до речки, ниспадающей каскадом в зеленую расселину.

Лозен провела языком по пересохшим губам. Ей вспомнилось, как они с друзьями, проведя целый день в пути, подъезжали к речке и черпали пригоршнями прозрачную ледяную воду. Они останавливались на водопой на полпути между их родным краем и владениями Чейса и его племени Высоких Утесов. С завтрашнего дня Лозен сможез пить и< реки когда заблагорассудится. В небе закружат грифы, а воронье с койотами соберется на пир, полакомиться плот ью мертвых солдат, а потом этот край снова будет принадлежать чирикауа.

Когда мужчины закончили работу, Лозен направилась к самому высокому месту на перевале. Многие из воинов последовали за ней — вдруг духи откроют ведунье что-то важное. Девушка опустила взгляд. Внизу промеж двух сходящихся горных склонов, испещренных расселинами, петляла ниточкой тропа, огибая овраги и валуны. Именно здесь и предстояло пройти солдатам.

Лозен чувствовала под подошвами мокасин мелкие камешки — горячие, словно угольки. Как же мучаются солдаты бледнолицых! Им приходится идти пешком, да еще и во всей этой дурацкой одежде. А их сапоги? В таких, небось, сразу сбиваешь в кровь ноги.

Девушка стала медленно вращаться вокруг своей оси. Стоило ей повернуться на запад, в ушах послышался рокот, а пальцы стало привычно покалывать. Но было и кое-что новенькое. Во тьме за смеженными веками она увидела нисходящий с неба огонь и услышала, как в ужасе кричат мужчины. Но кому именно принадлежали эти голоса?

— Духи явили мне огненный дождь. — Видение потрясло ее до глубины души.

— Ты видела, как на синемундирников обрушивается град пуль из наших ружей, — отозвался Викторио. — У нас троекратное преимущество. Они обречены на поражение.

Ну конечно же, брат прав. Разведчики насчитали всего-навсего шестьдесят два пехотинца и шестерых конных. Вслед за ними на расстоянии половины дня пути семенили двести сорок коров, вместе с которыми в фургонах ехали сорок пять человек.

Викторио окинул взглядом раскинувшуюся перед ним землю.

— Синемундирников рожали женщины, как и нас. Это значит, что их можно убить. Когда солдаты завтра пойдут через перевал, мы их всех прикончим. — Он вскинул над головой мушкет и несколько раз тряхнул им. Лозен почувствовала, как воинов, словно вода сосуд, наполняет уверенность в завтрашней победе.

К ним с холма направился Красные Рукава, а за ним — полсотни его бойцов. Воины едва поспевали за вождем, широкими шагами спускавшимся вниз по склону. Время от времени он разворачивался и бежал обратно к своим бойцам, чтобы перекинуться с ними парой шуток. Только что он произнес перед ними вдохновляющую речь, а после выпил тисвина, который ему дала в дорогу третья жена. Красные Рукава знал, что скоро ему предстоит убивать бледнолицых. Он был счастлив.

— Брат мой! — закричал он Викторио. — Я со своими людьми поеду вперед и посмотрю, где там эти синемундир-ники.

Даже если Викторио и не понравилось, что Красные Рукава с отрядом решил оставить заранее оговоренную позицию, он не мог об этом сказать: Красные Рукава не спрашивал его мнения.

Около полуночи откуда-то из темноты донеслись тяжелые шаги и тихое металлическое позвякивание. Пачи зарычала, а шерсть у нее на загривке встала дыбом. Рафи успокаивающе положил руку на спину собаке и вместе с Цезарем, разинув рот, воззрился на призрака, вышедшего к костру. Призрак нес на плече свернутое одеяло, уздечку и украшенное золотистыми кольцами седло, придерживая все это левой рукой. В правой руке он сжимал кавалерийскую шашку в ножнах, держа ее примерно посередине длины. Шашка покачивалась при ходьбе, время от времени задевая кольца, отчего и получался звякающий звук.

— О боже, — выдохнул Цезарь.

Рафи был потрясен не меньше его. Все считали, что рядовой Джон Тиль мертв. Сержант уверял, что своими глазами видел, как под Тилем пал конь. Остальные подчиненные сержанта ехали на лошадях по двое и едва смогли добраться живыми до лагеря с фургонами. Апачи убили под всадниками троих скакунов.

— Я позову сержанта. — С этими словами Цезарь скрылся в темноте.

Джон Тиль кинул уздечку с седлом на землю. Рафи протянул ему флягу, и рядовой озадаченно на него посмотрел. Вода сейчас была на вес серебра или даже золота.

— Пей сколько хочешь, — предложил Рафи. — Завтра мы доберемся до реки.

— Может, оно и так. — Не выпуская из рук саблю, солдатик запрокинул флягу. — У меня целые сутки ни капли во рту не было, — признался он. — Как остальные? Все живы?

— Все, — кивнул Рафи.

— Вам рассказали, что случилось?

— Говорят, когда вы вошли в ущелье, апачи открыли огонь по арьергарду.