Женщина, кутавшаяся в одеяло, опустила его, демонстрируя обезображенные черты, при виде которых раздался всеобщий стон.
— Я, как сумела, пришила кожу ей на место и смазала раны слюной пумы, чтобы они зажили. С наступлением утра я прикладывала к ним листья кактуса. Потом мы отыскали пещеру, в которой наш народ прятал припасы. Затем мы снова отправились в путь. Мы шли и шли, пока нас не нашли синемундирники. Они нас привезли сюда. Теперь мы с вами, и наши сердца преисполнены счастьем.
Лозен тоже переполняла радость, но женщина не могла не задаться вопросом, надолго ли воцарился мир. При мысли о том, к чему могут привести нагромождения лжи Чато и Микки Фри, ей стало не по себе. Она подумала о своем старом друге Кайтеннае, который сейчас находился где-то далеко-далеко, на скале посреди воды. Подумала и о страхе перед виселицей, который снедал Джеронимо. Вспомнила Лозен и всех тех мужчин, которые, напившись
Лозен понимала, что долго так продолжаться не может.
Боль, пульсировавшая в висках Эла Зибера, от стука в дверь усилилась стократно. Командир следопытов был готов убить на месте того, кто осмелился его потревожить, но на это требовалось потратить слишком много усилий. Стальная задвижка загрохотала: кто-то с силой принялся дергать дверь.
Черт подери, а сколько сейчас времени?
Зибер с трудом сел и свесил ноги с койки.
— Да перестань трясти дверь, сукин ты сын! — простонал он, отчего заныло в ушах. Последняя бутылка виски вчерашним вечером явно была лишней.
Чуть приоткрыв дверь, Зибер прикрыл рукой глаза от слепящего яркого солнца. К горлу подкатывала дурнота. Хотя в глазах все плыло, Зибер разглядел перед собой недавно прибывшего в расположение лейтенанта, который размахивал у него перед носом какой-то бумажкой.
— Что это, черт возьми?
— Телеграмма.
— Мне вестей ждать не от кого. — Зибер начал осторожно прикрывать дверь. В других обстоятельствах он бы ее захлопнул, но только не в нынешнем состоянии.
— Послание не вам.
— Так какого хрена ты тогда мне его притащил?
Может, захлопнуть-таки дверь и пропади оно все пропадом?
— Телеграмма от лейтенанта Бриттона Дэвиса из форта Апачи. Она адресована генералу Круку, но его нет.
— Само собой, его тут нет! Здесь живу я, а не генерал, жопа ты ослиная!
Я хотел сказать, что его нет на месте. Вот телеграфист и принес послание мне.
Зибер, едва совладав с разъезжающимися глазами, направил взгляд на телеграмму и попытался сложить прыгающие буквы в слова. Увидев, в каком состоянии находится командир отряда следопытов, лейтенант принялся читать телеграмму вслух.
— «Чирикауа, несмотря на запрет, продолжают употреблять спиртные напитки, точка. Продолжают бить своих жен, точка. Допускаю возможность мятежа, точка. Жду указаний, точка».
Зибер почесал в затылке, а потом махнул рукой.
— Ерунда. Ну перепили индейцы
Зибер снова повалился на койку и захрапел, стоило только голове опуститься на седельную сумку, которую он использовал вместо подушки. Лейтенант послушно вернулся к себе в кабинет, убрал телеграмму в папку и со спокойной душой позабыл о ней.
Ртуть в термометре перевалила за отметку пятьдесят градусов Цельсия, после чего градусник лопнул. Размахнувшись, Бритт Дэвис со всей силы отшвырнул его от себя. Термометр взвился на высоту полуметра, пролетел вперед с метр и низринулся в пропасть глубиной метров сто. Провожать его падение взглядом Бритт не стал. Ширина тропы в этом месте составляла не больше полутора метров, и при взгляде вниз у лейтенанта начинала кружиться голова, а в нынешних обстоятельствах следовало сохранять присутствие духа.
Заорали погонщики в хвосте колонны: видать, еще один мул сорвался с обрыва. Сорок следопытов вместе с Чато уже успели добраться до самой вершины и скрылись за гребнем. Дэвис проводил их взглядом, полным зависти и благоговения. Лейтенант не переставал поражаться силе, выносливости и бесшабашной храбрости индейцев. Генерал Крук был прав, назвав их тиграми в человеческом обличье.
Все лето напролет они гонялись по горам Сьерра-Мадрес за отрядом Джеронимо. Каждый день Дэвис безустанно благодарил Всевышнего за Чато и прочих апачей-следопытов, поскольку в здешних краях карты были совершенно бесполезны. Одежда бойцов превратилась в пропитанные потом лохмотья. Треть мулов и лошадей пала. Остальные плелись, так низко опустив головы, что порой начинали задевать губами острые камни.
Мало того: Дэвис терзался мыслью, что сам виноват в происходящем. Когда генерал четыре месяца назад оставил его телеграмму без ответа, надо было отправить еще одну, а лучше лично приехать и переговорить с Круком. Вместо этого Дэвис предпочел сидеть сложа руки и надеясь на то, что чирикауа Джеронимо успокоятся и станут заниматься земледелием, как Локо со своим племенем.
