— Но я счастлива, Ви, — пожала плечами, ловя негодующий взгляд подруги. Она поправила курчавые волосы, томно улыбнулась проходящим мимо мужчинам, говоря что-то по-французски. Я отвела глаза на загорающиеся фонари за окном и сверкающую Эйфелеву башню. Не хотелось обременять себя ненужными связями и отношениями. Обманывать парней, которые заслужили искренности, а не вымученных улыбок. Знакомые округляли глаза, всплескивали руками и причитали, когда узнавали, что я свободная девушка: «Как?! Тебе ведь скоро двадцать два! Красивая, преуспевающая, молодая и без парня?!» Я не понимала, чему они так удивлялись. Я не видела ни в одном из парней того самого. Когда сердце трепещет от одного взгляда, улыбки и голоса. Когда чувствуешь легкость в теле и приятные мурашки, глядя на него. Когда от одного прикосновения загораешься и мир не нужен, только он. Ни один парень не вызвал во мне трепета, мурашек и искры. Да, они были очень милыми, обходительными, заваливали комплиментами, но не задевали струн души. Хорошо, я вру. Я видела того самого в одном человеке, но иногда казалось, что это всего лишь сон: наша встреча, знакомство, перепалки, разговоры, одна прекрасная ночь. Я невольно смотрела на других, но искала его. Только Габриэль мог пронизывать взглядом нефритовых глаз так, как никто другой, шептал непристойности, от которых я теряла рассудок, помогал забыть о мире и улететь ввысь. Зачем подделка, когда я испытала неземное чувство и понимала, что подарить это может один человек? Возможно, я переболею, но сейчас не нуждалась в псевдоотношениях.
— Аmie, ты все еще любишь его? — с грустью в голосе спросила Вивьен, накрывая мою ладонь.
Пусть он не присылал смс, после концерта в Нью-Йорке, но у меня осталось на память кольцо, которое я всегда носила, и фото. Да, я до сих пор любила Габриэля Лавлеса.
Элои Леруа не нуждался в рекламе и пиаре. Его имя было визитной карточкой в фотоиндустрии и шоу-бизнесе, а график распланирован на несколько месяцев вперед. Я все еще поражалась его трудолюбию и самоотдаче в работе. Как он умело находил общий язык с каждой моделью, и парой фраз менял атмосферу на площадке. Элои рассказывал разные финты и уловки, которые использовал во время съемок. «Не только профессиональный фотоаппарат, свет и декорации делают качественное фото, но и правильный подход к модели. Многое зависит от атмосферы, которую создаст фотограф и команда, макияж, одежда и общение».
Мы вернулись из Италии и Испании, где проводились съемки для журнала Sports Illustrated. Тогда я поняла, что умение общаться в такой профессии важно. Элои работал с известной супермоделью, которая знала без подсказок и указаний, какую позу принять, соблазнительно улыбнуться и одним взглядом заставить мужчин смотреть только на нее. Когда выключалась камера, она походила на недовольную стерву с множеством странных требований. В Нью-Йорк я прилетела полностью выжатая: моделька умела профессионально не только позировать, но и выносить мозг.
Не спасли пляжи, теплая лазурная вода, невообразимая природа и потрясающая еда. Настроение было испорчено к чертовой матери из-за ее капризного и дурного характера.
— Не понимаю, как ты терпел ее… высокомерие, — проворчала в телефон, ставя чемодан рядом с кроватью, и открыла окно, впуская свежий воздух.
— Моя милая и наивная Ливия, Пенелопа зарабатывает больше десяти миллионов в год, имеет богатых любовников и шикарную виллу в Испании, — услышала насмешливый голос Элои и пораженно раскрыла рот. Больше десяти миллионов… Но это не дает ей права вести себя по-хамски! — Она является лицом известных брендов и журналов. Как ты думаешь, лучше прикинуться дружелюбным и получить максимум, на который она способна, или найти в ее лице врага?
Я присела на кровать и тихо вздохнула.
— Ты как всегда прав.
— Я знаю, что ты борец за справедливость, но иногда надо наступать себе на горло, чтобы добиться желаемого. Пенелопа не такая плохая, но избалованная, я согласен.
Избалованная? Мягко сказано! Она перебирала дотошно еду, кривилась, если один ингредиент казался ей не свежим, требовала лавандовое мыло и свежевыжатый ананасовый сок, если он нагревался хоть на пару градусов, она его выливала и вопила, что никто не уважает нелегкий труд модели. Да я благодарна хот-догу или йогурту, которые попадают раз в день в мой желудок, к тому же не всегда!
— Отдыхай, завтра жду в студии. Чао, красотка, — попрощался Леруа.
В понедельник с утра пораньше я расставляла аппаратуру для предстоящей съемки. Связалась с Гвен, нашим ретушером, затем визажистом и стилистом, обговорив время и уточнив мелкие детали. Сходила в Старбакс, купила карамельный латте себе и шоколадное фраппучино Элои. Когда вернулась в студию, Леруа уже настраивал штатив.
— Моя ранняя пташка, — я подала ему напиток, улыбнулась и отпила латте.
— Привет, Элои.
— У меня есть для тебя важная и невероятная новость, присядь, — загадочно улыбнулся фотограф, заставив мой пульс ускориться.
— Ты меня пугаешь, — я присела в кресло и внимательно посмотрела на Леруа.
