Блондинка вспыхивает и уже собирается нагрубить, но Эванс целует ее, шепча что-то на ухо, и щеки девушки становятся румяными. «Отлично, Эванс, умеешь отвлекать. Поговорите о карапузах и совместном будущем». Микроавтобус как раз тормозит возле съемочной площадки, и я сразу же тяну за ручку, желая поскорее смыться от разговора и клеща по имени Джи. Меня окружают настырные папарацци с тупорылыми вопросами о наркоте, девушках, Слэйн Хэйс (как же без нее), и писклявые фанатки. Расписываюсь в нескольких блокнотах, давя любезные улыбки, и скрываюсь в полутемном помещении.
Никто из друзей не узнал «горничную в сексуальном платье из Нью-Йорка». Обошлось без конфузов и неловких ситуаций, так даже удобнее. Пока рано раскрывать карты. Пусть думают, что Ливия новая забава, с которой я хочу поразвлечься. Прежде, чем вляпаться в романтическую хрень, стоит разобраться, что происходит: просто выброс эндорфинов, после встречи, или…
Съемки, студия и под конец дня какая-то тупая силиконовая дура (известная блогерша что ли, в душе не *бу) с куриными мозгами. Голос делает специально томным, растягивает слова и облизывает пухлые губы. Бля, хочется сказать ей: «Ты себя в зеркало видела? Иди умойся». Я молчу. Слушаю ее несущественную болтовню, совершенно не вникая. Сиськи, жопа, может, и вместо мозгов там силикон? Неудачная копия Ким Кардашьян, блять. Когда стало тошнить от них? И от жизни тоже… В последнее время я все делал на автопилоте, будто это уже давно приевшаяся привычка: гребаный график, концерты, иногда развлекуха, «звездная пыль» — все по кругу. В какой-то момент хочется забить хер и послать, тупо послать далеко и надолго. Ливия взбодрила, как энергетик, которые мы жрем постоянно в студии, зависая ночами, когда записываем песни. Меня конкретно долбануло током в конференц-зале, на несколько секунд я задумался, а не под кайфом ли я? С ней будет однозначно весело, однозначно.
Пытка заканчивается через минут двадцать, и я сразу же набираю Эмили, чтобы разузнать нужную информацию. Малышка Джи упрямая и не даст адрес колючки, думая, что защищает честь женского пола. Наивняк, конечно. Поздно… Поздно, Джинет, потому что я знаю, что нужно Ливии.
Парни затариваются закусками и пивом, а я забиваю в навигатор улицу и делаю громче музыку, направляя Lamborghini в Брентвуд, чтобы забрать одну барышню. Над ЛА разливается малиновый закат, словно кто-то плеснул розового Marsannay. Мимо проезжают такие же дорогие тачки, спешат туристы, чтобы занять столик в ресторане и насладиться недорогим ужином, возможно, встретить знаменитость и взять автограф. Богачи любят прятаться за неприступными воротами и высокими изгородями в шикарных особняках, которые стоят баснословные суммы. Кого достала суета и хочется приватности, живут в Бель-Эйр: там ощущается атмосфера замкнутости и исключительности; в гламурном Беверли-Хиллз, заселенном в основном знаменитостями и звездами Голливуда. Но я люблю Пасифик-Палисейдс, где приобрел пентхаус в здание, откуда открывается невероятный вид на океан и горы.
Останавливаю автомобиль возле невысокого квартирного комплекса и печатаю ответ взбешенной Джи, которая уже несколько раз звонила и прислала сообщение, назвав меня «дурацким разрушителем». Затем ищу знакомый контакт и нажимаю кнопку вызова, слыша гудки.
— Да.
Кажется, Ливия нервничает, вызывая ностальгическую улыбку на лице.
— Мне доверили доставить вас до места назначения, мисс, — дурачусь, вытаскивая зубами сигарету из новенькой «Pall Mall», и зажимаю между губами, глубоко вдыхая.
— Или ты ловко обвел всех вокруг пальца, — насмехается девушка, и тон становится немного спокойнее.
— У Джинет и Сина изменились планы, — выдумываю ерунду, хотя знаю, что Ливия не поверит.
— Конечно, потому что есть ты, — дерзит девушка. Тихо смеюсь, постукивая нетерпеливо пальцами по рулю. Она по-прежнему любит язвить, говорить фразочки с подковыркой и выпускать иголки.
— Жду тебя внизу.
— Хорошо, сэр, — с иронией произносит девушка и отключается.
Через минут семь пассажирская дверь открывается, и на соседнее сиденье падает Ливия. Пробегаю оценивающим взглядом по ее фигуре, задерживаясь на оголенных немного загорелых ногах в джинсовых шортах, и слышу негодующий вздох.
— Мы едем?
— Отлично выглядишь, Ливия, — наклоняюсь, чтобы якобы закинуть сигареты в бардачок, но девушка быстро отстраняется, думая, что я снова буду «домогаться». Из груди вырывается смешок, и я завожу машину, поглядывая на ее порозовевшие щеки.
Ливия выглядит уже более сосредоточенной и собранной, нежели утром. Тогда по ее движениям, голосу, взглядам отчетливо виделось волнение, сейчас она менее дерганная и серьезная — передышка пошла на пользу. Включаю негромко музыку, и некоторое время мы едем в молчании, хотя в голове множество вопросов, которые вертятся на языке, но задавать их сейчас не хочется. Первой сдается Ливия и, откашлявшись, обеспокоенно говорит:
— Ты…
