Я споткнулся, и в тот же миг на шее сомкнулись жилистые руки. Я не виноват, что похож на нее! Я не виноват, что родился! Я не виноват, что мама ушла! Я не виноват! Изо рта вырывался хрип, глаза расширились от ужаса, что отец в порыве ярости меня задушит. Он в разы сильнее и крепче. Да, я маленький, бесполезный и никчемный… Я даже не нужен маме. Я не нужен отцу. Я никому не нужен. Легкие жгло от нехватки воздуха, а сознание постепенно затуманивалось. Почему он не любит меня?! Почему?! Что я такого сделал?! Что?!
— Как же я ненавижу тебя, — шипел мужчина в лицо, дыша перегаром и желанием прикончить. Хватка на шее становилась жестче, я из последних сил втягивал ртом и носом воздух, пытаясь выбраться, но все было тщетно. — Ты ошибка, вечно мозолишь глаза… Тварь! Тварь! Тварь!
Мужчина впился пальцами в мои волосы и потащил наверх. Легкие и голову разрывало от боли, но я только судорожно дышал, пока тело била мелкая дрожь.
«Я не виноват…», — твердил про себя, перебирая небрежно непослушными ногами, потому что перед глазами плясали черные и белые точки. Отец впихнул меня в ванную, хлопнув дверью, и взял машинку для бритья. Клочья светлых волос осыпались на плитку, кожа горела, словно ее хотели с кровью содрать.
— Ты похож на сопливую девчонку, — мужчина смачно сплюнул, с яростью водя бритвой по голове и выдирая с диким удовольствием пшенично-блондинистые пряди. Меня конкретно трясло от шока. В тот момент я потерял дар речи, ослеп и оглох. Осталось только три слова, пульсирующих в голове: «Я не виноват… Я не виноват… Я не виноват…»
Глаза открылись одновременно с тяжелым вздохом, вырвавшимся из груди. Пару минут смотрел в прямоугольное окно, расположенное над кроватью. Серый рассвет неохотно заползал в помещение, и вместе с ним сквозь стены пробивались крики чаек, шум волн и свист ветра. В башке пусто, только бессвязные обрывки — сон растворялся, оставляя неприятные воспоминания из прошлого. Сел на кровати и провел рукой по лицу, снимая остатки ночного кошмара. Бля, что за гребаная хрень… Прошло тринадцать лет, а меня еще колотит, будто я вновь оказался в Эдмонтоне. С удовольствием бы стер память, и те моменты, из-за которых я превратился в совершенно другого человека. Да… Прежний Габриэль умер в месте, где все разрушилось: семья, дом и любовь.
Взгляд неторопливо бродил по стенам и мебели, замер на рядом лежащей девушке. Уголки губ дрогнули, вспоминая минувший день. Да уж, Осборн забавная особа…
Прозвучали последние аккорды, тонкие пальцы Арин оторвались от черно-белых клавиш и легли плавно на колени. Теперь в гостиной слышался только треск древесных брикетов, а блики от затухающего огня танцевали на расслабленном лице Ливии. Снова отрубилась… Я хмыкнул, заправляя светлую прядь за ухо, и провел медленно костяшками по скуле, ощущая мягкость бархатной кожи.
— У тебя потрясающая девушка, Габриэль.
