За окнами нависли грозовые свинцовые тучи, первые капли ударились о стекла, и тихо зашумел дождь. Я приоткрыл немного окно, глядя вдаль, где заканчивалась Ирландия и простирались холодные воды Атлантики. Закурил, наполняя легкие «успокоительным». Ливия радовалась, как ребенок, когда самолет летел над зеленым островом, и восхищено охала, фотографируя все подряд, будто в сказку попала. Не знаю, я равнодушно относился к окружающей красоте. В ЛА много зелени, только воздух не такой чистый, как здесь, из-за повисшего над городом смога. Стеклянный дом тоже окружали деревья и океан, но Ирландия наполнена таинственностью и древностью. На нашем пути встретилось множество деревушек, круглых башен и крепостей, которым насчитывалось не одно столетие. Мама часто рассказывала перед сном сказки об этих землях, на которых проживали волшебные создания. Я верил, что существуют добрые эльфы, могучие воины и прекрасные принцессы, далекие королевства и сказочные леса с говорящими деревьями и друидами. В детстве мы верим в чудеса и добро, только взрослея, понимаем, что в сказках добро торжествует и побеждает любовь. Детские наивные грёзы разбиваются, когда ощущаешь на себе всю тяжесть реальной жизни. Стремно, когда не видишь в ней смысла и устаешь…
Дом Арин всегда был здесь, поэтому она вернулась в Ирландию, а мой? Где мой дом? Я затянулся и неспешно выдохнул, следя за стекающими каплями. Дом — это не страна и город, где родился или живешь, а люди, которые всегда ждут: любящие родители, тепло материнских объятий и, полный гордости, отцовский взгляд. Мне некуда и не к кому возвращаться, разве что к воспоминаниям, где я научился жить один, хороня желание любить и быть любимым. Везде чужой, не умеющий отвечать взаимностью. О какой сентиментальной хрени я думаю ни свет, ни заря. Это из-за ночного кошмара столько философии накатило. Я докурил сигарету и прикрыл окно, обращая взор на Ливию, но вместе с шумом дождя услышал тихие звуки фортепиано. Послышалось?
Надел футболку, серые штаны и бесшумно спустился на первый этаж, останавливаясь в проходе гостиной. Арин сидела перед фортепиано, из которого лилась грустная мелодия. Она полностью отдавалась стихии музыки и не видела, что я внимательно слушаю. Минорные ноты проходили сквозь кожу и вызывали безрадостные мысли, пока я смотрел на маму.
