Мозг работает в ускоренном режиме и находит выход. Из последних сил проговариваю, что нам надо возвращаться, и Ливия согласно кивает. Я как ненормальный вдавливаю педаль в пол и уношусь прочь, будто скорость и бешеный адреналин помогут изгнать прошлое. Ливия несколько раз обеспокоенно спрашивает, все ли нормально, и я лишь каким-то чудом не посылаю ее куда подальше. Она раздражает до скрежета в зубах и нервирует. Я сам слегка поражаюсь безосновательной злости, но слова о любви действуют слишком непредсказуемо. Это для меня не новость, но Ливия подписала смертный приговор, как только набралась смелости распахнуть свою чистую душу, которую так и хочется заляпать грязью.
Ламбо мчит на неприличной скорости в ЛА, и зеленый лес превращается в беспросветный туннель в никуда. У меня перехватывает дыхание, сердце вот-вот лопнет от безумной гонки.
— Тебе всегда будет недоставать сил, ты никогда не будешь достойным. Ты не был зачат в любви и никогда не будешь выше этого (слова из песни «Lies» Evanescence), — разрывает салон беспощадный гроулинг вокалиста, ударяя со всей дури под дых. Сука!
— Никто никогда не увидит, что меня не будет… Я неустанно борюсь, лишь бы утолить это жгучее желание внутри меня… — вокал Эми Ли смешивается со свистом ветра и испуганным криком Ливии. Как одержимый несусь к искушению поскорее забыться в белых дорожках и чьей-то такой же гнилой душонке. Все сливается в бесформенную оболочку, тьма так соблазнительна и конец так близок, так близок…
— Растворись во мне, и я утешу тебя, ведь я жила и умерла ради тебя. Живи во мне, тогда клянусь, я никогда не брошу тебя, — ослепительный свет режет глаза и опаляет жаром грудную клетку. Я выворачиваю руль, лишь каким-то чудом не вписываясь в ствол дерева, и слышу, как визжат тормоза, и истошно кричит в ужасе Ливия.
Ее выворачивает, когда она открывает дверь трясущимися руками, а меня колотит от взрыва эмоций. Везучий ублюдок! Да я чуть не угробил себя и утащил бы за собой Осборн! Но страха нет, только безудержная радость и облегчение. Я чувствую себя до невозможности странно, как будто это долбаная передозировка. Щеку обжигает хлесткий удар такой силы, что голова дергается в сторону.
— Ты… — глаза Ливии сверкают праведным огнем, когда встречаю ошеломленный взгляд. — Ты совсем рехнулся?! — орет девушка и лупит несколько раз по плечу. — Жить надоело?! Если хочешь на тот свет, вали сам, псих!
— А как же «жили долго и счастливо и умерли в один день»? — хрипло ржу, получая новый поток тумаков.
— Да пошел ты! — из карих глаз брызгают слезы. Ливия закрывает лицо, громко всхлипывая, ее плечи трясутся, но я не рискую прикасаться и как-то утешать. Я не хочу. — Мы нормально говорили… и потом этот срыв… Что на тебя нашло?! — она поднимает заплаканное лицо и со злостью выкрикивает: — Помутнение рассудка?! Как ты вообще ходишь без справки?!
— Ну, почему… она просто осталась дома, — пожимаю как ни в чем не бывало плечами, и уворачиваюсь от направленного кулака. — Воу-воу, ты себя Тайсоном возомнила?
— Как же я тебя ненавижу! — шипит отчаянно Ливия, вытирая слезы.
— Уже? Только недавно говорила, что любишь… — расстроенно бубню, кладу ладонь на ее коленку и тут мне прилетает локтем в челюсть. Ливия испуганно зажимает рот ладонью и пищит:
— Прости… то есть… — она хмурится и сердито добавляет: — Так тебе и надо.
— Ладно-ладно, ты сама доброта, — тру пальцами то место, куда нацелился локоть Осборн. — Неплохой удар.
Прищуренные глаза цвета горького шоколада будто спрашивают «Хочешь еще?», но я протестующе поднимаю руки и качаю головой, создавая «испуганный» вид.
— Если ты не в состоянии безопасно доставить из пункта «А» в пункт «Б», лучше я пешком пройдусь, зато останусь цела и невредима, — зло произносит все еще бледная девушка, принимая оборонительную позу, но выходить из машины не спешит.
— Не нуди, я всего лишь немного повеселился, — ладно, я преуменьшаю, но ярость ненадолго отступила.
— Немного, — с сарказмом фыркает Ливия и отворачивается. — Отвези меня, пожалуйста, в Брентвуд, не превышая отметки «шестьдесят».
— Такими темпами мы там будем не через двадцать минут, а два часа, — отвечаю тем же тоном и выруливаю на трассу, размышляя над планом на вечер.
— Ничего, потерплю твое присутствие еще два часа, зато кости целы будут, — с раздражением бросает колючка, сжимая в руках сумку. Я бы с удовольствием продолжил стеб, но вместо этого включаю музыку и замолкаю.
