Вновь берет раздражение и какая-то усталость: внутри такое чувство мерзкое, будто Осборн решила с хлоркой пройтись и убить все микробы. Раскрыла старую рану и пытается вытащить гниль, исправить механизм, который заржавел и давно вышел из строя. Она вызывает во мне уйму противоречивых эмоций: одновременно хочу довести ее до сумасшествия и послать, сказать «оставь меня в покое» и «не оставляй меня», целовать до отупения или задушить, причинить нестерпимую боль и утешить. Я, как заряженный динамит с отметкой «Очень опасно», а Ливия — воспламеняющий огонь. Я взорвусь, а дождь его затушит — мы канем в небытие. Лучше ходить по вытоптанным дорогам отчаянья, пустыням тоски, переулкам отверженности, потому что они давно изучены вдоль и поперек. Как только сворачиваешь на новую тропу, которая ведет к свету, примешивается панический ужас, что все завершится, даже не начавшись, потому что ты не оправдаешь ожиданий и отравишь свет своей тьмой, в итоге всего лишившись.
Вслушиваюсь в слова песни «Тake A Step Back» группы Ascendant Stranger, чтобы заглушить мысли, даже забывая, что не один.
— Я отверг своё окружение. Вокруг древние развалины, точнее, в них всё превратилось. Отрекшись от мира ради достижения цели, я спрятался за стенами, которые построил, чтобы обезопаситься.
А Ливия их по крупицам разрушает, каждую чертову секунду. Кажется
— Моей надежды недостаточно, думаю, мне нужно сделать шаг назад и наполнить свои легкие воздухом, попытаться оживить человека, что умер внутри, чтобы увидеть, достоин ли он спасения. Неужели я жертва собственного разума? Неужели я жертва самого себя…
Проще жить воспоминаниями, там я не смогу все уничтожить, как на фотографиях в Ирландии: искренне улыбаться, смеяться, разговаривать с Арин, смотреть на потрескивающий огонь, слушать, как она аккомпанирует и поет, засыпать с Ливией и слушать рассказы о фото. Пусть сохранится хоть маленькая песчинка чего-то доброго и светлого, пока не превратилась в пыль.
Осборн молча выходит из машины, и глаза провожают ее фигуру, пока она не скрывается из вида. Я снова все испортил… Чуть не убил Ливию из-за своего эгоизма и долбанной зависимости от экстрима. Хейс была просто в восторге, когда мы укуренные чуть не перевернулись к херам, и наши бы ошметки отскребали от асфальта. Слэйн такая же чокнутая и давно мертвая, поэтому с ней находить общий язык, в буквальном и переносном смысле, было намного легче. Ливия не такая… Она со мной постоянно в опасности, на грани и рискует собственной жизнью. Неужели не понимает, что все напрасно? Ливия никогда не вытащит из меня дерьмо: чем больше будет стараться, тем сильнее запачкается.
Барабаню по рулю, листая список контактов. Набираю Рори и спрашиваю, не хочет ли он составить мне компанию на ночь, заранее зная ответ. Еще день, а я уже хочу накидаться в хлам, забывая разговоры о родителях и детстве, забывая Осборн и слова любви. Забыть ее губы и аромат. Забыть, что ее карие глаза — это отражение моей слабости. Стереть сочувствующий взгляд и день, когда ошибочно открылся и сказал об уязвимости. Рори безотказен и всегда в «деле», знает отличные места, где никто не слышал слова «контроль», где расцветают белые дороги и девочки не просят в ответ любви. Царство ночи любезно распахивает свои объятия, и я без раздумий ступаю в зовущую тьму.
Не уверена, что закрытый пляж в Малибу, где частенько прячутся музыканты из «Потерянного поколения», так долго удержит это звание и останется инкогнито. Но пока удача на их стороне, ослепляет прозорливых папарацци и фанатов. Именно здесь съемки Шема. Фотосессия Райта прошла в студии, гладко и без всяких происшествий, на очереди остался только барабанщик. Парень наотрез отказался от студии, предлагая провести день на свежем воздухе вблизи океана. Тем более виды здесь, что надо. Недалеко играет колонка с музыкой, Син, Джи, Райт раскладывают еду, устраивая барбекю. Через пару дней я улетаю в Нью-Йорк, и Джинет устроила что-то вроде прощальной вечеринки, пока представилась такая возможность. График парней не слишком располагает свободным временем, особенно перед промо-туром. Слова «это лишнее, ребята устают, не хочу обременять» на Браун никак не подействовали, только разозлили. Поэтому я оставила попытки разубеждать упрямую блондинку, с которой очень сдружилась за два месяца.
