Она издает нервный смешок, спотыкается и чуть не падает, вызывая усмешку, которая быстро исчезает.
— Не притворяйся, — выдыхает колючка, растерянно оглядываясь, и упирается в стенку. В глазах мелькает паника, но она берет себя в руки и с вызовом смотрит мне в лицо, поднимая голову. — Я слышала.
Щурюсь и дергаю за пирсинг в брови, ища в ее взгляде ответ, но там только бушующий ураган ненависти.
— Слышала что? — решаю спросить.
Ливия пытается обогнуть меня, но я выставляю руки и упираюсь ладонями по обе стороны от ее головы, не давая путей к отступлению. Колючка рассерженно сопит и тихо смеется.
— Какой же ты лицемер. Черт… Я… Поражена. Все твои трогательные речи — мусор! Ты просто лжец!
Я наклоняюсь, и мы чуть не касаемся носами, но Ливия вжимается в стенку и отворачивается.
— У меня был сложный день и ссора с тобой — последнее, чего я хочу, ясно?
Молчит. Требовательно беру за подбородок и разворачиваю к себе, заглядывая в карие глаза. Взгляд метается по ее лицу, замирая на сжатых губах, в которые так и хочется впиться, но я останавливаюсь и напоминаю, что нельзя страсти все испортить.
— Ливия, скажи, что произошло. Почему в моем номере другая уборщица, и почему ты себя так ведешь?
— Как ты там сказал, — шепчет она, глядя сосредоточенно в глаза. — Я не сплю с девственницами.
Меня как будто пронзает разрядом тока, и руки медленно опускаются. Ливия кидает осуждающий и презрительный взгляд.
— Как ты мог? Неужели у тебя нет никаких ценностей? Как только я нахожу что-то положительное в тебе, ты сразу топчешь любую надежду. Но это… это даже слишком для тебя, Оззи, — она сглатывает слюну и закусывает губу, куда сразу же падает взгляд. — Наше общение — это просто игра, чтобы ты смог… залезть в мои трусы. Так ведь сказал твой друг, да?
— Ливия…
— Ты рассказал, что тебе почти это удалось сделать два раза? — в ее голосе столько горечи, что становится не по себе. Грудь снова заполняет скверное чувство, несвойственное мне.
— Этот спор ничего не значил, — твердо произношу, пытаясь казаться невозмутимым, хотя прекрасно понимаю, как обидел Ливию и задел ее достоинство. — Мы всегда с друзьями затеваем разные тупые споры…
— Тупые споры, — эхом повторяет Ливия и разочаровано качает головой, проводя ладонью по губам.
— Да, Ливия, представь себе, — сухо бросаю, запуская руки в карманы джинсов. — В тот раз я согласился, лишь бы от меня отвязались, только и всего.
Она недоверчиво смотрит и отводит потухший взгляд в сторону, чем вновь задевает.
— Бля, я знал, что ты чертовски сложная, но знаешь, — делаю паузу, понижая голос. — Я никогда не считал тебя глупой. А сейчас твое поведение говорит об обратном.
Она резко вскидывает голову и впивается колючим взглядом, сводя негодующе брови к переносице.
— То есть, ты хочешь сказать, что спор «трах с девственницей за месяц» — это разумно? И ты смеешь называть меня глупой? Знаешь…. Проваливай. Нам больше не о чем говорить.
Тяжело вздыхаю и облизываю пересохшие губы, пытаясь найти в голове хоть одну правильную мысль, но я так устал, что просто забиваю болт и равнодушно говорю:
— Я не собираюсь оправдываться, Ливия. Но хочу сказать одно: я был настоящим, общаясь с тобой. Я не врал. Ты… видела, — опускаю глаза, но затем снова смотрю напряженно в ее лицо. — Ты видела и знаешь то, чего не знают мои близкие друзья. Понимаешь? Да, я поступаю иногда безрассудно, но по-другому я не умею. Такой уж я.
Между нами происходит молчаливая война, борьба взглядов. Флюиды сливаются воедино, и я ощущаю невероятную тягу в этот миг. Меня неестественно манит к девушке, метающей злые искры, но я сам не ведаю того, что делаю сейчас. Это против правил, природы и вопреки принципам. Темный огонь уже вовсю бушует, готовый вот-вот поглотить целиком, и я перестаю сопротивляться. Я сдаюсь. Я мотылек, крылья которого пожирает пламя, тянусь к свету. К сильному и яркому свету Ливии…
Притягиваю ладонями ее лицо к себе и обрушаю огонь страсти, властно целуя в губы. Сначала Ливия упирается своими маленькими кулачками в грудь, вырывается, но я полностью забираю ее в плен, овладевая разумом. Язык проникает в рот и происходит что-то неимоверное, когда она отвечает на поцелуи. Тело расслабляется, пальцы цепляются за футболку и затем разгоряченной кожи, действуя на меня опьяняюще. Ливия поразительная… Необыкновенная. Внутри нас взрываются сотни, тысячи вопросов, но мы становимся проигравшими: пламя сильнее. Оно окутывает комнату, пространство, сердца, протягивая незримую нить. Я не думаю о последствиях, о том, что пообещал не причинять ей боли, только не сейчас… Сейчас я заложник огня под названием желание. Рука зарывается в шелковистые волосы, сильнее прижимая к себе. Другая касается ее бедра и скользит вверх под тонкую ткань майки, ощущая мягкую кожу. Мало… Мне мало этого. Я уже не контролирую себя, терзая горячие губы Ливии, из которых вырывается тихий стон. Прекрасно… Обвожу языком верхнюю губу, ловя отрывистое дыхание, и прикусываю нижнюю, пока ладонь сжимает ягодицы.
