Но это только мои предположения, я ничего не смыслю в любви и отношениях, после Оззи это кажется глупым и неправильным. Он словно показал, что я всегда буду жаждать адреналина и новых ощущений. И этот недоумок оказался прав… Стоит только вспомнить о противоестественном, темном пламени, и я горю. Но если в будущем у меня будет выбор между «пресными» отношениями и «экстремальными», я выберу первое. Потому что не хочу задыхаться от нехватки человека. Это больно… Болеть тем, кто тобою даже не простужен.
Моя жизнь текла своим чередом: дом, работа, дом. В ней не было той сумасшедшинки, присущей раннее из-за одного озабоченного психопата, и я должна бы радоваться, но он вывернул мой мир наизнанку. Будильник в 6:00 ам, душ, крепкий кофе, метро, отель, уборка номеров и сотни мыслей о завтрашнем дне. Я занимала себя тонной работы, чтобы не скучать по одному уроду. Нет, я вовсе не жалела, что пошла к Санди и рассказала о своей ситуации. Я не жаловалась и не плакала, я просто моральна была истощена. Мне требовалась передышка, пауза. Я понимала, что рядом с Оззи находиться противопоказано, поэтому выбрала единственное правильное решение: отошла в сторону, запряталась. Я не хотела сталкиваться и как-то контактировать с ним, дабы избежать еще одной катастрофы. Санди внимательно выслушала и вошла в положение. Никто не догадался, что настоящая причина крылась в другом.
Меня душило осознание того, что все благодаря Оззи и его материальной помощи. Если бы не его деньги, что было бы с Коди? Внутри я чувствовала облегчение, что брат ни в чем не нуждается только потому, что есть «спонсор». Должна ли я прийти и сказать хотя бы «спасибо», после операции? Да, но я откладывала эти размышления в дальний ящик.
Коди шел на поправку, если можно так сказать, его состояние постепенно стабилизировалось, но он оставался изолирован и отрезан от внешнего мира. Врач сказал, что мы его сможем увидеть, возможно, только перед операцией в середине декабря. Хоть какие-то хорошие вести за последнее время.
Ситуация в семье оставалась напряженной, если не сказать ужасной. Бенджамин собрал вещи и ушел. Это был сильный удар для Розы, Виджэя, меня. Я пыталась связаться, выяснить, почему он бросает нас тогда, когда больше всего нужна поддержка и сплоченность в семье? Почему он отворачивается и оставляет жену и детей? Я не понимала и не пойму его поступка. Вместо того, чтобы быть опорой и главой семьи, Бенджамин все взвалил на плечи Розы и убежал, как трус. Но она ведь не может вынести все сама.
Любовь…
А ведь они столько прожили вместе и прошли тяжкие испытания. Неужели это любовь? Когда все хорошо, ты рядом, а как только начинаются трудности — уходишь. Такая любовь? Я все больше разочаровалась в этом слове.
Наконец, назначили точную дату операции. Завтра я смогу увидеть Коди. Эта мысль согревала и вызывала улыбку на лице. Я радовалась, что братик боролся со смертельной болезнью, не уступал и сражался. Завтра я смогу обнять его и сказать, что скоро все закончится. Он поправится и будет снова дома в кругу семьи, а не в больнице.
Из-за волнения не получалось сомкнуть глаз, как ни старалась, уснула я только под утро, забываясь в странном сне…
