Девушка со светлыми волосами, заплетенными в косу, сильнее обняла гостя в черных одеждах, запрещая тому сделать хоть шаг.
— Ванесса, отпусти его. Мы спешим, — отрезал старший Горностай, уже засунув ноги в кроссовки.
— Габриэль! — Несса отпрянула от шеи бывшего одноклассника и топнула ножкой в розовом тапочке. — Не будь хоть ты таким! У меня там котлетки есть, горячие еще! Хочешь?
Призрачный, дернувшийся было поспешить вслед за старшим лейтенантом, встал как вкопанный. Если речь шла о еде, он никогда не мог отказаться. Вечно голодный, без постоянной крыши над головой, давно позабывший, что такое регулярные обеды, завтраки и ужины, он реагировал на разговоры о еде, как голодный хищник.
— Я бы… — промямлил руфер, с надеждой переведя взгляд медовых глаз на полицейского, — задержался на пару минут. На пару минут, товарищ начальник…
Роберт не успел ничего возразить, потому что его сестра уже потащила Призрачного в сторону кухни, ухватив того за тощее, почти женское запястье.
— Я пригласила тебя! Конечно, ты можешь задержаться и не на пару минут, а на часик. Ничего с Робертом и с вашими делами за это время не случится!
Они сели в машину полицейского только спустя тридцать минут. Руфер, задержавшись у подъезда и дождавшись, когда Горностай отъедет в более темное место, метнулся к джипу черной, почти невидимой тенью и незаметно запрыгнул в салон. Сделано это было настолько быстро, что даже если бы за ними кто-то наблюдал, что было вполне возможно, то у наблюдателя не было бы ни одного шанса увидеть из ниоткуда взявшегося пассажира. Габриэль выпрямился и сел в нормальную позу на заднем сиденье после того, как они покинули двор полицейского.
— Товарищ начальник, не дуйся, — примирительно начал Габи, поглядывая в зеркало заднего вида на отражение серых глаз водителя. — Если бы она не заговорила о горячей еде, я бы в жизни не повелся и не стал тебя и твой дом обременять своим присутствием. Но, понимаешь, у меня редко появляется такая возможность, и, если уж она появилась, не смог устоять и не поесть.
Руфер откинулся на спинку сиденья и блаженно прикрыл веки. Его живот, обычно от голода прилипавший к позвоночнику, сейчас заметно округлился. Он слопал далеко не одну котлету, а еще его карманы в эту минуту отягощали два свертка с бутербродами, которые завернула ему с собой бывшая одноклассница.
— Не извиняйся, — с переднего сидения донеслось как будто даже немного смущенное, — я сам должен был предложить. В конце концов, это обычная норма приличия. Ты же обо мне подумал в прошлый раз.
— Это ерунда! Что я могу тебе предложить? Полутеплый чай и хлеб с колбасой. То ли дело ваша сестра, товарищ начальник… Она очень хорошая девушка и готовит очень вкусно, вам с ней очень повезло…
Руфер, мечтательно поглаживая свертки в карманах и уже представляя, как перед сном набьет желудок во второй раз за один день, потерял бдительность и завалился на бок, раздавив своим тщедушным телом один из «подарков», в тот момент, когда джип резко вильнул на дороге.
— Ты увлекся, — прорычал спереди старший лейтенант. — Я, кажется, уже упоминал и не раз, чтобы ты не смел даже думать о моей сестре.
— А я и не думаю! Не думаю, товарищ начальник! Я о еде говорил и о гостеприимстве! Я ничего такого сказать совсем не хотел!
— Тебе лучше повнимательнее следить за тем, что говоришь, — буркнул полицейский, вновь возобновив уверенное управление автомобилем.
— А что я такого сказал-то?
— Ничего.
Руфер пристыженно замолк и словно превратился в тень. Это состояние было привычным и нормальным для него. Габи не умел навязывать свое общение, потому что люди как правило отталкивали его. Из-за внешнего вида, из-за его нежелания быть таким как все. Тень — это привычно, но тень с полными карманами еды — это хорошо. Сейчас Габи не чувствовал обиды, маленький руфер был готов мурчать от удовольствия и пропускать все замечания полицейского мимо ушей, без конца проверяя пухлость тех самых карманов.
Уходя, он незаметно поблагодарил хозяйку дома, отчего та зарделась и чмокнула его в щеку. Разумеется, данный жест не укрылся от бдительного старшего лейтенанта, в момент за шкварник выставившего его за дверь своей квартиры. Но Габриэль все равно успел помахать добродушной хозяйке на прощание. Давно его так не баловали!
Мысли Призрачного о приятном, прервал вопрос Горностая:
— Ты говоришь, у тебя редко появляется возможность поесть? Где же ты живешь?
— А? — встрепенулся почти невидимый пассажир. — Это не имеет значения, товарищ начальник.
— Почему ты не хочешь жить у одной из бывших жен твоего отца? Насколько я знаю, вторая, Арина Мицкевич, была готова принять тебя? Нет?
— Как же я могу, товарищ начальник! Если мое место проживания будет известно, вы же сразу меня арестуете.
— Не арестую. Тебя же выпустили за недостаточностью улик.
— Не вы арестуете, так найдет этот, Исаев. Или те, другие. На черных машинах. Я вижу их иногда, но пока что мне удавалось от них вполне удачно уходить.
