Уже вечерело. Бабушке я сказал, что пошел погулять, а сам стоял на заднем дворе нашего дома в окружении друзей и поглядывал на злополучную баню. Мыться в ней я отваживался лишь с утра или днем. В банные дни больше ничего из ряда вон не происходило, но каждый раз я все равно поглядывал на улицу через небольшое окно, когда намыливался, или более внимательно прислушивался к происходящему вокруг, когда шампунь попадал в глаза. Мылся быстро и, скорее всего, не особо тщательно, потому что мой страх перед баней был огромен. И сейчас он поднялся из нутра к самому горлу. Меня начинало мутить.
– Мы не нашли восковых свечей, поэтому он пошел к бабушке. У нее есть церковные.
– О-о-ох, не нравится мне все это, ох не нравится, – запричитал Рыжий.
Я взглянул на Рыжего, и его мандраж передался мне. Мы могли сколько угодно поддерживать друг друга и успокаивать, но каждый в глубине души знал: переходя дорогу отпечаткам памяти, мы навлекаем на себя колоссальную опасность. И, как бы мы ни защищались, все наши усилия могут оказаться бесполезными.
– Бита, фонарики и вода, – перечислил я то, что увидел в руках у ребят. – А мел и соль на какой черт ты взял, Кики?
– Смотрел «Вий»? – как-то заговорщически спросил он.
Я кивнул, и Кики продолжил:
– Там круг мелом чертили, чтобы от мертвячки спастись. А вдруг и нам понадобится? Соль… кто знает, может, и она пригодится.
Я неуверенно повел плечами, но потом для себя все же решил, что мел и соль – это хоть какая-то надежда. Дважды быстро кивнул и похлопал Кики по спине, мол, хорошая работа. У нас в запасе только надежда и осталась, малейшая возможность ее подпитать должна быть использована.
Еще минут пятнадцать мы ждали Глеба. Солнце окрасило небо в багряные тона, кроваво-красные облака нависали над нами, словно предостерегая об опасности. Я сам себя накручивал, потом одергивал, чтобы не начать паниковать.
Не мне одному было от всего этого не по себе.
Пришел Глеб, показал церковные свечи и заверил нас, что именно они должны быть использованы в ритуале. Никто толком не понимал, как призывать духов, наши знания были поверхностны, но, собрав информацию по крупицам, мы составили определенный план. Следовало взять два зеркала, чтобы поставить их друг против друга и создать таким образом зеркальный коридор, по которому сможет пройти мертвец. Помимо них, нужны были свечи, чтобы зажечь их в кромешной темноте.
– Значит, в отражении мы увидим отпечаток памяти и раскроем его личность? – уже в который раз переспросил я.
– Либо нам предстоит выяснить, кого мы увидели. По описаниям.
Зоя вздохнула и от негодования прикрыла глаза. Она так и не приняла затею Кики, ей казалось, что мы сами копаем себе могилу этим ритуалом.
– Не факт еще, что увидим кого-то? – спросил с надеждой Рыжий.
Глеб посмотрел на Рыжего, но ничего не ответил. Упер руки в бока и заговорил:
– Так, ребят, скоро стемнеет, там и до полуночи недалеко. Действуем, как и договаривались: ровно в полночь ставим зеркала, зажигаем свечи, и я вызываю. Не забываем следить за состоянием друг друга. Мало ли что… – Глеб на минуту задумался, словно в красках представлял, что нам предстоит, потом продолжил: – Если все пойдет не по плану, не разбегаемся. Только когда вы убедитесь, что каждый из нас в безопасности, можно дать волю чувствам. Будем действовать слаженно – все получится. Я в нас верю.
– Аминь, – произнес шепотом Кики.
И я, никогда не верящий ни в каких богов, вдруг повторил за ним.
Темный предбанник был холодным, здесь пахло березовыми и хвойными вениками, а еще копотью из-за того, что когда-то баня топилась по-черному. Бабушка объясняла мне, что по-черному – это значит без дымохода, поэтому печка коптила стены. В прошлую полночь, когда здесь творилось черт-те что, я помирал от ужаса даже с включенным светом, теперь же хотелось просто взвыть.
Глеб положил на полок все необходимые для ритуала вещи и осмотрелся. Я повторил за ним.
«Выход один, окно настолько маленькое, что не пролезешь. Тупик, одним словом» – эти мысли крутились у меня в голове снова и снова.
– Садитесь на лавочки и ведите себя тихо, – приказал Глеб. – Кики, рисуй круг и соль тоже кругом рассыпь. Если что-то произойдет, попробуем уместиться в центре круга, вдруг поможет.
Кики хмыкнул, возможно, кивнул – в темноте я не увидел, потому что луч фонаря был направлен на Глеба, – и зашуршал. Рыжий подсветил пол, чтобы Кики смог чертить мелом. Через минуту на бетонном полу красовался не очень ровный круг. Когда и с солью было покончено, мы уселись на лавочки, которые поставили в центре защитного круга. Замерли, прижавшись друг к другу, и стали ждать полуночи.
Ощущение, что мы целенаправленно приготовили себе ловушку, никак не покидало меня. Внутри нарастало волнение таких масштабов, что я ногтями продавил себе царапины в виде лунок на ладонях. Рядом сидела Зоя. Плечом прижимаясь к ней, я чувствовал, как она дрожит. Попытался собраться. Взял Зоину ладонь в свою руку и крепко сжал. Она не сопротивлялась, ответила мне тем же.
