Я вышел во двор и направился в сторону навеса, где лежали сухие дрова. Он находился за баней, и нужно было пройти через сад. На баню я все так же косился с опаской и лишний раз к ней не приближался, вот и в этот раз решил обойти стороной. Вышел за ворота дома, прошел по тропинке вдоль забора и вдруг понял, что не могу сообразить, где нахожусь.
Туман стал плотным, почти осязаемым. Он обволакивал руки, грудную клетку, забирался внутрь. Я вдруг почувствовал себя потерянным и таким одиноким, что захотелось кинуться обратно в дом, к бабушке. Так бы и сделал, но, когда обернулся, ничего не увидел. Ни забора, ни проклятой бани, ни бабушкиного дома…
В живот словно пнули, от страха затошнило, я задышал чаще и стал оглядываться по сторонам, хоть в этом и не было толку. Я вдруг осознал, что туман, как и вчерашний дождь, был не простым погодным явлением. Мы упокоили очередной отпечаток памяти, продвинулись в своем расследовании, и теперь то, что отвечало за барьер у выхода из Гнезда, взбесилось. Головоломка сложилась, и стало ясно, что происходит.
Я связал нынешний ливень с туманом и погодные аномалии у выезда из деревни не просто так. Вспомнил, что про него говорила Инга: «Ехали, ехали, а вернулись обратно». Хотелось верить, что туман не хранил в себе опасностей, но интуиция говорила обратное. Руки покрылись мурашками, я прислушался.
– Нет, нет, нет… – тихо прошептал я. – Почему снова я? Почему только со мной такое постоянно происходит?..
Я не знал, куда идти, но предполагал, что если пойду, то обратно уже не вернусь, поэтому решил просто остаться на месте. Крутился по сторонам, ничего толком не видел, кроме плотной белой пелены тумана, и дрожал, как котенок. Уже смирился, что придется проторчать на улице весь день, перебрал в голове тысячу мыслей о том, что будет с бабушкой, если она пойдет меня искать. Но все равно не решался двинуться с места. Мне казалось, если я сделаю хоть шаг, точно заблужусь. Или еще чего хуже… угожу в болото за бабушкиным домом.
Звук собственного имени заставил меня содрогнуться всем телом. Я резко обернулся, но рядом никого не обнаружил.
Этот замогильный шепот пробрал до новых мурашек, колким страхом осел где-то в районе желудка и сковал спазмом внутренности. Я снова обернулся, выставив перед собой кулаки. Затем обернулся еще раз. И еще.
–
– Кто здесь?!
Ответом мне послужила тишина, такая же плотная, как туман. Сердце за ребрами колотилось с бешеной скоростью. Один вдох, затем выдох – четыре удара. Мое дыхание стало настолько шумным, что я не услышал бы, если бы кто-то подкрался ко мне. Но я не мог его унять, не мог успокоиться.
– Хватит, умоляю, – жалобно протянул я.
За моими словами последовал смех, жуткий и протяжный. Это оказалось гораздо хуже голоса. Смех не прекращался, проникал под кожу, ледяными щупальцами опутывал все нервные окончания в моем теле. Мне показалось, что я схожу с ума. В мозг будто воткнули тысячи раскаленных иголок, настолько этот смех был зловещим.
Я упал на колени и схватился за голову, ощущая полнейшую безысходность и беспомощность. Сложно сосчитать, сколько раз в Вороньем Гнезде я уже испытывал эти чувства. Но рядом всегда были друзья, а сейчас все происходило со мной одним.
Мне вспомнился тот ночной кошмар, когда я искал бабушку в саду. Но грань реальности и фантазии была настолько размыта, что я до конца так и не понял, что со мной тогда происходило. Вот и сейчас у меня закралась мысль о том, что, возможно, это все мне чудится. Но стоило мне об этом подумать, как я почувствовал на своих плечах чьи-то ледяные руки.
Я завопил так, что кровь застыла в жилах. Упал на ягодицы и задергался, пытаясь скинуть с себя призрачные ладони. Пока ползал по земле, нащупал палку. Схватил ее и выставил перед собой, хоть и знал, что она мне ничем не поможет.
– Уходи! – закричал я, срывая связки. – Оставь меня в покое! Хватит!
То ли туман, то ли слезы застилали мне глаза. Я дрожал настолько сильно, что слышал, как стучали зубы. Палка в руках ходила ходуном, но я вцепился в нее мертвой хваткой. Меня окружали туман и сплошная пустота.
– Уходи! – повторил я. – Уходи, уходи, уходи!
Я закрыл уши руками и принялся раскачиваться взад-вперед, снова и снова требуя, чтобы отпечаток памяти ушел. Говорил вслух, чтобы заглушить чужой голос. Повторял одно и то же слово, как молитву, пока не охрип. Слезы высохли, страх из-за усталости притупился, стало попросту все равно. Сколько прошло часов, я не мог и представить. И даже не знаю, как в таком ужасе получилось вырубиться, но в какой-то момент я уснул.
