Меня разбудил легкий толчок в плечо. Затем что-то вонючее ткнулось в лицо, и я почувствовал жаркое дыхание на своей щеке. После того как открыл глаза, мне потребовалось еще какое-то время, чтобы прийти в себя. Мой друг козел отирался рядом, я машинально протянул руку, чтобы погладить его жесткую шерсть. Она оказалась мокрой, и вот тогда я вспомнил, что со мной произошло.
Резко сев, я осмотрелся по сторонам. Все еще было туманно и пасмурно, но я прекрасно видел и дом, и баню, и навес, к которому шел за дровами. С трудом встал – ноги плохо слушались – и снова огляделся. Ни души. Ни живой, ни мертвой. Ни даже намека на чертовщину.
Козел ткнулся мне в руку, отчего я вздрогнул. Но его появление означало, что я здесь, в реальности. Меня знобило, все внутри кричало, что больше я такого не вынесу. Но каждый день мы с ребятами шли дальше и дальше, потому что остановка означала бы, что мы сдались, а мы не могли сдаться. Хотя в данную минуту я желал именно этого…
Словно робот, я сделал шаг в сторону дома. Затем повторил это движение. Шаг за шагом возвращался, приближаясь к родному крыльцу. Голова полностью опустела, как и душа. Я уже не верил, что когда-нибудь стану прежним. Даже если покину деревню, не получится починить все, что сломало Гнездо у меня внутри. Но сейчас мне так хотелось наплевать на это. Хотелось забыть, унять свои страхи, принять все, что с нами происходило.
Пока мы находились в клетке, оставалось только беспомощно барахтаться во всей этой чертовщине, как мышка из притчи, которая барахталась в сметане, пока не взбила масло и не выбралась из кувшина.
Как бы ни было нам плохо, как бы ни хотелось сдаться, я знал, что не могу себе этого позволить. Я поклялся выбраться из этой проклятой деревни, и я был намерен во что бы то ни стало сделать это. Сколько бы
На следующий день мы с ребятами сидели дома у Зои, но не на кухне, как обычно, а в гостиной. Укутались в пледы и смотрели телевизор, просто чтобы хоть как-то отвлечься. Между разговорами то и дело случались мрачные паузы, и бормотание, доносящееся из телевизора, хоть как-то их сглаживало.
– Значит, не мне одному досталось?
– О-она трепала меня за волосы, – тихо проговорила Зоя, сжав между ладонями кружку с горячим чаем. – И без остановки шептала на ухо. Угрожала. Мне казалось в тот момент, что я вот-вот умру.
– Зря ты в магазин пошла, – отозвался Кики. – Я дома с дедом сидел, меня обошло стороной. Саню тоже никуда идти не запрягли. Повезло.
Рыжий кивнул, а Глеб на это с трудом просипел:
– Да, нам всем повезло, что остались целы и невредимы.
Ему все еще сложно было говорить, след от веревки стал багрово-фиолетовым. Все выглядели откровенно плохо, но Глебу досталось больше всех. Помимо того что ему пришлось болтаться в удавке вместо Висельника, туман завел его в реку Загаражную. Если бы Глеб не был таким сообразительным и вовремя не остановился, то он мог погибнуть. А так только простыл после холодной воды.
– Невредимы? – усмехнулся я. – В особенности ты невредим.
– Бывало и хуже…
– Куда уж хуже, Глеб? Подождем, пока этот взбесившийся отпечаток памяти кого-то из нас не убьет? Будем помогать всем мертвецам и ставить себя под удар? Кто, если не мы, верно?
– Все еще злишься из-за Висельника? На моем месте ты сам поступил бы так же.
Я недовольно фыркнул, но промолчал. Подумал, что, скорее всего, Глеб прав. Но мы были командой, нам следовало тщательнее продумывать свои планы. Если что-то шло не так, откладывать задуманное на потом, а не лезть на рожон. Но больше всего меня злило то, что Глеб в случае с Висельником поступил нехарактерно для себя самого. Обычно он был более осторожным, тщательно взвешивал все за и против. А тогда у тополя я увидел в нем себя и собственное безрассудство.
– Значит, теперь мы точно знаем, что за барьер отвечает отпечаток памяти женщины? – тихо спросила Зоя.
– Злой и безжалостной, – вставил Кики.
– Где ее искать? Почему она не хочет уйти на тот свет? И почему бесится, когда мы упокаиваем другие души?
Зоя все еще была в шоке. Нам всем приходилось непросто, но, в отличие от нас, Зоя жила одна. Ей было особенно сложно.
Поэтому я не выдержал и предложил:
– Переезжай к нам с бабушкой, Зой. Бери все необходимое и уходи из этого дома… Одной оставаться опасно.
Ребята замолчали.
Зоя посмотрела мне в глаза и улыбнулась. Я решил, что мое предложение принято, но, когда она тяжело вздохнула и покачала головой, я понял, что ошибся.
– Я не оставлю бабушкин дом, Слав. Да и как это будет выглядеть? Для всех взрослых в деревне ничего необычного не происходит. Как бы ты объяснил бабушке наше сожительство?
– Она и так нас хоть сейчас поженить готова, чтобы я жить в Гнезде остался, – бездумно брякнул я.
Сказал и только потом понял, что сболтнул лишнего. Глеб и Рыжий сделали вид, что ничего такого не произошло, а вот Кики игриво присвистнул.
Я постарался исправить ситуацию:
– Да ничего такого, бабушка просто надумала себе всякого… А я по-дружески хочу поддержать Зою.
