– Что? – тихо переспросила Зоя, оглядев всех нас по очереди. – Что ты такое говоришь?
– Висельник сказал, что необходимо занять его место. А это… – Глеб снова похлопал меня по плечу. – Это больше похоже на обман.
– Ты сказал, что умирать не собираешься, что нам нужно держать тебя, – сквозь зубы процедил я. – Мы и держим. На другое я не согласен.
– Слав… у меня нет сил с тобой спорить. Ты сам прекрасно понимаешь, что необходимо.
– Предлагаешь отпустить тебя? – возмутился Кики. – И что, готов распрощаться с жизнью? Ради мертвяка?!
– Хватит истерить! – рыкнул Глеб. – Не собираюсь я расставаться с жизнью! Не думаю, что это необходимо для упокоения его души…
– Не думаешь или не знаешь?
– Я не знаю, Слав! Но вот что я знаю наверняка. Стоя вот так, мы Висельнику не поможем. Если попытаемся сделать так, как я прошу, возможно, все получится. А если нет, вы рядом. Рядом! Вы не допустите, чтобы я отдал Богу душу, ведь так?
Мы молчали, не зная, что на это ответить.
Рыжий первый заговорил:
– Не допустим, но нам страшно, Глеб. Вдруг что-то пойдет не так?
– Мне тоже страшно, – признался друг. – Но я хочу хотя бы попытаться упокоить Висельника. Мне это важно.
Я опешил, когда через миг Рыжий убрал руки и отошел на несколько метров. Держать Глеба сразу стало тяжелее, я перехватил его ногу крепче. Скорее всего, мой взгляд, обращенный на Рыжего, был полон удивления и осуждения, потому что он сразу опустил глаза. Но я не успел ничего сказать, как почувствовал, что и Кики отступил. Перехватив вторую ногу Глеба, я остался держать его один.
– Да вы из ума выжили, – на выдохе пробормотал я.
Глеб весил килограмм девяносто, не меньше.
– Все в порядке, Слав, просто отпусти.
Я снова задрал голову, чтобы посмотреть на Глеба. Его руки лежали на шее, пальцы перехватывали опутывающую ее веревку. Этот инстинктивный порыв человека скинуть с себя удавку говорил о многом. Хотелось верить Глебу. И в глубине души я действительно верил ему и готов был принять его выбор. Но страх не позволял мне сдвинуться с места. Что, если случится ужасное? Что, если мы не сможем помочь? Что, если не успеем? Что, если?..
Я быстро покачал головой, не соглашаясь с ребятами. В гортани я ощущал нарастающий ком. Сердце колотилось с огромной скоростью, ноги подкашивались.
– Слав…
– Я не могу отпустить тебя, Глеб! Просто не могу… Мы не простим себе, если с тобой что-то случится. Вы же все понимаете, что этот отпечаток памяти не отвечает за барьер. – Я мельком взглянул на мертвеца, которому до нас, казалось, не было никакого дела. – Нельзя так рисковать из-за него!
– Прости, Слав, но это мой выбор.
Удара от Глеба в этот момент я точно не ожидал. Друг вывернулся из моих рук и пихнул меня ногой в спину. Я кубарем полетел вперед, упал на руки, чуть не пропахав носом землю, а когда перевернулся и взглянул на Глеба, ужаснулся.
Он пытался держать руками веревку, но с каждой секундой петля затягивалась все туже и туже. Инстинктивно он дергал ногами, лицо его быстро покраснело. Я почувствовал испарину над верхней губой, волосы на руках встали дыбом. Первым порывом было подбежать к другу, влепить ему хорошенько по лицу, накричать. Но вместо этого я медленно поднялся на ноги и смотрел то на отпечаток памяти, то на Глеба. Ничего не происходило. Кроме того, что наш друг задыхался…
Время тянулось мучительно долго. Каждая секунда была важна, но Висельник будто и не собирался покидать мир живых. Я до крови закусил губу, пока боролся с желанием остановить весь этот ужас. Во мне бушевало пламя, внутренний голос кричал, чтобы я что-то придумал, что-то предпринял.
Треск иссохшего дерева стал для меня лучиком надежды. Я среагировал моментально, хотя мне это было несвойственно, чаще я застывал от страха. Выхватил из рук Кики биту и стал колотить ею ветку, на которой висел Глеб. Дотягивался с трудом, второго табурета ведь не было, но мои действия стали толчком для Глеба. Не представляю, как он вообще еще мог соображать трезво, находясь на волосок от смерти, но друг стал сильнее трясти ногами и раскачиваться на удавке.
Ребята тоже подбежали к дереву. Рыжий присел на корточки под веткой, а Кики забрался к нему на плечи, чтобы быть выше, и дотянулся до нее руками. Он рывками стал пытаться сломать ветку, и, на наше счастье, она поддавалась.
– Еще немного! – выкрикнул я. – Давайте, давайте!
Попытки Глеба сломать ветку почти прекратились, это сводило меня с ума. Зоя кричала что-то, стоя возле его ног, Кики и Рыжий тоже без умолку спорили, а я все лупил битой по ветке. Пот уже застилал глаза, ладони ныли от мозолей, но мы не могли остановиться.
Только я подумал, что с нас хватит, и хотел снова схватить Глеба за ноги, чтобы он смог дышать, ветка затрещала еще сильнее и в конце концов обломилась. Друг рухнул на Зою, как набитый мешок. Оба упали на землю к моим ногам.
– Глеб! Боже мой, Глеб! – Зоя подползла к Глебу и, причитая, стала снимать с его шеи удавку. – Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь! Пожалуйста…
