– Хм, забавно. Мне вот интересно, что вы удумали? – Толстый продолжил наступать, я попятился. – Чего еще ждать от вас и от этих проклятых призраков? Может, вы собрались превратить жизнь каждого деревенского в ад? Ответь мне, горожанин.
– Ты идиот! – зло процедил я. – Включил бы голову и присоединился бы лучше к нам, чем наезжать.
– Присоединиться к чему?! – взревел он. – К вашему цирку, чтобы строить из себя охотника за призраками? Чего вы пытаетесь добиться?
– Я хочу выбраться из этой проклятой деревни! – тоже повысил голос я. – Мы отправим на тот свет отпечаток памяти, который отвечает за барьер у выезда из Гнезда, и все деревенские станут свободны!
После моих слов возникла затяжная пауза. Мы оба тяжело дышали, злость скапливалась в нас почти осязаемо, словно газ наполнял воздушный шар, который вот-вот должен был лопнуть.
Толстый заговорил медленно и тихо, его голос звучал гортанно, но такая перемена в его поведении напугала меня куда больше, чем крики.
– Глебу я уже объяснил, что с удовольствием пожертвую свободой, лишь бы моя семья не пострадала. Похоже, и тебе придется преподать урок.
Я понял, что придется снова побегать. Конечно, можно было и подраться, но я решил поберечь здоровье. Еще ведь предстояло противостоять отпечаткам памяти. Я подумал, что Толстого хватит минут на десять, не больше. Этот хряк должен выдохнуться раньше меня, и, таким образом, никто не пострадает. Не топором же от него отмахиваться, в конце-то концов. Поэтому, как только Толстый сделал ко мне навстречу еще один шаг, я откинул колун в сторону и бросился бежать.
Я колол дрова на заднем дворе бабушкиного дома, путей отступления было много. Рванул к болоту. Я прекрасно знал, что не стоит шутить с топью, но, наученный прошлым опытом, верил, что мой хитрый план сработает.
Жизнь в Вороньем Гнезде научила меня принимать решения на ходу. Я мчался, слыша за спиной грузные шаги Толстого. Мне хватило бы одного его удара, чтобы потерять сознание, значит, нельзя было попадаться. В голове сильно пульсировало, когда я перепрыгивал через колючки и крапиву, менял направление, увиливая от Толстого. Почувствовав под ногами сырую почву, решил действовать более решительно. На секунду замер, а затем резко присел, прикрыв голову руками, чтобы не получить нежелательных травм.
В бок больно ударили мясистые ноги Толстого, парень с утробным воплем перелетел через меня и с жутким чавкающим звуком ударился о землю. Я злобно улыбнулся, про себя ликуя, что план удался. Медленно поднялся на ноги и выпрямился, любуясь, как мой недруг барахтается в зловонной жиже.
– Неужели ты подумал, что я тебя испугаюсь? – гордо спросил я. – Мы отправляем отпечатки памяти на тот свет, а ты думал, я с обычным человеком не справлюсь? Особенно с таким тупым, как ты.
– Вот выберусь отсюда и голову тебе отверну, горожанин! – сквозь зубы процедил Толстый, переворачиваясь со спины на пузо. – Считай, ты себе могилу выкопал.
– Ага, а я прям ждать буду, когда ты вылезешь.
Буркнув себе под нос, я повернулся, чтобы уйти. Толстый распалялся, сыпал проклятиями, а у меня внутри расползалось приятное теплое чувство превосходства. Я унизил и проучил этого хряка. Возможно, накликал на себя еще больше проблем – теперь он от меня точно не отстанет, – но сейчас мне было все равно. Я радовался этой маленькой победе, как ребенок.
– Куда пошел, горожанин! А ну, стой! Да блин… я вылезти не могу!
Толстый закряхтел, пытаясь выкарабкаться из болота. Я закатил глаза, понимая, что вот так бросить его мне не позволит совесть. Повернулся к недругу, чтобы сначала поиздеваться, а затем помочь, и обмяк от страха. На плече парня красовалась бледная, похожая на фарфоровую тощая рука.
– Ногу засосало, – недовольно проворчал Толстый, ничего не подозревая. – Чего уставился? Помоги, обещаю не трон…
Все случилось слишком быстро. Я успел только вздрогнуть от испуга, как несколько пар мертвенно-бледных рук вцепились в Толстого и потянули его на дно болота. Парень от неожиданности резко хлебнул воздуха и закашлялся, а когда понял, что в болоте не может быть никого живого, заорал во все горло.
Мои ноги вмиг стали как ватные. Я не единожды сталкивался с призраками, но вид гниющих, трупных рук поверг меня в шок настолько, что я не мог пошевелиться. Если бы Толстый не визжал как поросенок, я так и не пришел бы в чувство.
Едва шоковое состояние чуть отпустило, я стал быстро соображать, что можно сделать. Заметался, обжигаясь крапивой, в поисках какой-нибудь палки, несколько колючек воткнулось в ладони, но в голове пульсировала единственная мысль – Толстый может погибнуть, ему необходимо помочь.
– Не дергайся! – закричал я, когда нашел наконец палку, чтобы протянуть ее Толстому.
Но не дергаться было очень сложно, я это прекрасно понимал. Толстый сбрасывал с себя мертвые руки, загребал пальцами болотную жижу, пытаясь ухватиться за более плотную почву. Но топь словно ожила.
