Я знал, что спасать провалившегося под лед следует очень осторожно – лечь как можно дальше от проруби и протянуть палку утопающему. Это позволяло уберечь себя от того, чтобы тоже не провалиться. Но как действовать с болотом, я даже не представлял. Угодив в трясину в прошлый раз, я барахтался так же, как Толстый. Мне повезло, что отпечаток памяти Федора Ильича подоспел на помощь. Но в тот раз я не заметил никаких призрачных рук, поэтому даже не предполагал, что подобное может произойти.
– Я здесь, я здесь, Толстый, – позвал я, пытаясь перекричать громогласный рев парня. – Хватайся! Ну же!
Я подсунул Толстому палку, она ткнулась ему в грудь, и только тогда он обратил на нее внимание. Паника не давала парню думать, вся надежда была только на меня. Пришлось подлезть к Толстому еще ближе, чтобы просунуть палку дальше.
– Держись! – завопил я, когда одна пара рук вцепилась Толстому в лицо и почти полностью погрузила его голову в зловонную жижу. – А-а-а!
Я с трудом приподнял измазанную в грязи палку и ударил ею по трупным пальцам. Потом ударил еще раз. И еще. У меня вырвался крик отчаяния. Я уже выбился из сил, а еще даже не начал вытаскивать Толстого из трясины. Моя хитрость могла обернуться настоящей трагедией, и я никогда не простил бы себе, если бы по моей вине умер человек. Тем более таким жутким способом.
– П-помоги, Слав, – проблеял Толстый, в глазах которого застыли слезы. – Помоги…
Палка не справлялась со своей задачей, но я не мог оставить Толстого в беде. Наплевав на все, я пополз навстречу утопающему. Схватил Толстого за грудки и потянул на себя что было сил. Зацепился одной рукой за борщевик – единственное растение, которое, казалось, держалось корнями в почве лучше остальных.
Счастью не было предела, когда наши усилия начали приносить плоды. Парень выбрался из болота почти по грудь, и я уже поверил, что у нас все получится. Толстый отбивался от мертвых рук с завидным остервенением, в его глазах читался первобытный ужас, но он яростно боролся за свою жизнь даже тогда, когда казалось, что это уже бессмысленно.
– Почти… – простонал я. – Почти!
Толстый смог освободить руки от грязи и схватил меня за шорты. Я был не против, лишь бы он уже выбрался и это все скорее закончилось. Когда парень с моей помощью подтянулся и все же вылез из жижи, я хотел отползти следом за ним подальше от мертвячек. Как можно дальше, как можно быстрее. Но случилось то, чего я боялся больше всего…
Костлявые пальцы вцепились в мое запястье с такой силой, что я невольно вскрикнул. Мертвая рука потянула меня в болото по мокрой почве. Я вцепился в находящегося рядом Толстого, но от страха он дернулся, и я выпустил из руки его склизкую футболку.
В нос с силой ударило зловоние болота. От запаха гнили и тухлятины запершило в горле, мерзкая грязь облепила шею, грудную клетку, и я сразу почти полностью погрузился в жижу.
– Толстый! – дрожащим голосом позвал я, пытаясь отпихнуть от себя трупные руки.
С мольбой взглянул на парня, из-за которого попал в беду. Его вид напугал меня даже больше, чем жуткие призрачные руки… Выпучив глаза, Толстый отползал на ягодицах все дальше и дальше.
– П-помоги… – одними губами произнес я, потеряв дар речи от страха, что он меня оставит.
Но мои опасения подтвердились…
Толстый поднялся на ноги и бросился бежать. Его не остановили ни мои дикие вопли, ни то, что он на своей шкуре познал, каково барахтаться в болоте, кишащем трупами. Я остался один и с каждой секундой все глубже уходил в трясину. Теперь не стоило надеяться на чудо. Федора Ильича, который мог бы мне помочь, больше не было…
До поездки в Воронье Гнездо я не задумывался о смерти. Но после всего, что случилось со мной и с моими друзьями, мысли о смерти посещали меня все чаще и чаще. Я даже выбрал наиболее жуткие, на мой взгляд, способы уйти из жизни: утонуть, быть задушенным или похороненным заживо. Мне думалось, страшнее ничего нет на свете, но болото… Нахлебаться зловонной жижи и потерять возможность дышать из-за этого – вот что сейчас казалось мне самым ужасным.
Бледные мертвые руки хватали меня за одежду, выдирали волосы и царапали. Кожу жгло, сердце барабанило за ребрами с такой силой, что казалось, вот-вот остановится. Я из последних сил цеплялся за куст борщевика и одной рукой отбивался от мертвячек как мог. Сил кричать уже не осталось. Я сорвал горло и теперь мог только скулить, как побитый щенок. Но лучше быть побитым, чем оказаться на моем месте…
И все же я еще надеялся на Толстого. Молил Бога, чтобы парень вернулся, привел подмогу, но его все не было. Время тянулось мучительно долго, а силы быстро уходили. Я успел подумать о том, что зря мы упокоили Федора Ильича. Понял, что он был своего рода хранителем болот, поэтому в прошлый раз, когда я угодил в трясину, этих мертвых рук здесь не было. А теперь благодаря себе самому я попался в ловушку, из которой нет спасения.
