Я отпихнул от себя друга и взглянул на него исподлобья. Сейчас он напомнил мне Толстого – напуганного, уставшего от потрясений, – но это не вызвало сочувствия, наоборот, разозлило еще больше. Толстый был человеком недалеким, он никогда не верил ни одному из нас, а когда сам столкнулся с чертовщиной, у него поехала крыша. Но Рыжий-то закален сложностями и должен быть стойким.
– Чего ты ведешь себя, как будто сны – это самое страшное, что может случиться в Вороньем Гнезде?! – фыркнул я. – Меня сейчас мертвячки чуть в болоте не утопили, я чудом спасся, но, как видишь, не бьюсь в истерике!
– Да ладно, – хмыкнул за плечом Глеб.
– Я к тому, что все могло быть в сто раз хуже, – злобно зыркнул я на Глеба. – Кошмары – это всего лишь сны, в которых тебе ничего не угрожает.
– Ты в этом уверен? – повысив голос, спросил Рыжий. – Я вот не особо!
Он задрал футболку почти до горла, оголяя живот и грудь. На светлой коже яркой полосой тянулся багровый след, как от пореза. Он шел от пупка к шее, был длинным и неровным, словно его провели специально.
– Кто тебя так? – ахнула Зоя.
– Не кто, а что. С таким следом я проснулся сегодня утром.
– Это во сне ты себя так покалечил?.. Постой, а что вы здесь делаете? – спросил Глеб, пока я приходил в себя от увиденного.
Сразу вспомнился сон с участием бабушки, когда ею будто овладело нечто потустороннее. Тогда я потерял способность различать фантазию и реальность. Я не знал, кто наслал тот сон, Семен или другой, более опасный отпечаток памяти, но кошмар напугал меня до чертиков.
– Саня уверен, что мертвячка из его сна связана с Плотинкой, – произнес Кики.
Рыжий прикрыл рану футболкой и заговорил более спокойно, хотя голос все равно звучал надломленно. Парень смотрел на горизонт, река бликовала от закатного солнца.
– Она утонула в реке в день своей свадьбы. Кони неслись слишком быстро, а дорога была неровная. Телега перевернулась, Настасью придавило, поэтому ее и не смогли спасти. Она мечтала стать невестой, в итоге только невестой и осталась…
– Настасья… – одними губами прошептал я. – Это она тебя порезом наградила?
– Не знаю, не уверен… Мне снилось, будто я тону, будто это меня прижимает ко дну телегой и я не в силах вздохнуть. Пытался выбраться, грудь жгло, а когда проснулся, жжение не ушло. Затем я увидел это.
Рыжий хотел прикоснуться к футболке в районе груди, но вдруг его пальцы замерли. Друг, зажмурившись, сжал пальцами переносицу. В его жесте отразилось то же самое чувство огромной усталости, какое я испытывал каждый день в этой проклятой деревне. Уверен, оно было знакомо и остальным.
– Ну хорошо, мы постараемся выяснить все о невесте и что-нибудь предпримем…
– Когда, Глеб? Может, дождетесь, когда я умру во сне от разрыва сердца или чего-то еще похуже?
– А что ты предлагаешь? Будем стоять здесь и надеяться, что кто-то из отпечатков появится?
– Именно!
– А дальше что?
– Действовать по ситуации, – отрезал Рыжий. – Как действовали в случае с Висельником и мертвячкой у Мещанова ключа, как действуем всегда! Кики взял с собой святую воду и соль, я могу прикинуться женихом или даже достать ее труп со дна реки! Я готов сделать что угодно, лишь бы это прекратилось…
Глеб умолк под натиском Рыжего. После выходки Глеба у тополя Висельника и я бы десять раз подумал, прежде чем начать спор, но предложенный способ мне не нравился.
– А я вот не хочу снова подставляться, – тихо, но четко произнес я. – Раз сны уже могут причинять вред и мертвячки на болоте взбесились, значит, что-то назревает. Надо сто раз подумать, прежде чем что-то делать.
– Ну и черт с тобой, я ни на что и не надеялся, – оскалился Рыжий. – Мне достаточно, что Кики со мной. Сами справимся.
– Ты такой твердолобый, Рыжий! Что случилось бы с нами у Мещанова ключа или у тополя Висельника, не будь мы в полном составе? Один за всех, и все за одного, забыл?
– Все я помню, Слав! Но это сидит у меня в голове! – Рыжий схватился за волосы и выпучил на меня глаза. – Ее лицо, ее последний хрип, ее боль я чувствовал как свою! Даже ржание коней до сих пор слышу, я правда схожу с ума!
– Я т-тоже слышу.
От надтреснутого голоса Зои за моей спиной волоски на руках встали дыбом. Я повернулся и вопросительно взглянул на подругу. Полные страха глаза и дрожащие губы Зои напугали меня не меньше, чем порез на теле Рыжего, а затем я тоже услышал…
Ритмичный топот копыт отозвался волной мурашек по пояснице к затылку. Подковы глухо стучали по насыпной дороге, слышался хлесткий звук вожжей, звенели колокольчики на дуге. А затем, словно раскат грома, раздалось ржание коней. Мое сердце упало в пятки.
– Нужно уходить, – прошептал я. – Нужно…
Вдруг мой взгляд зацепился за что-то в воде. Я запнулся на полуслове, а когда понял, что из воды на меня смотрит та самая мертвячка с пепельными волосами, которая однажды душила меня на мостике, язык прирос к небу. Но то, что я принял за пепельные волосы, оказалось фатой, грязной и истлевшей от времени.
