Я никогда не слышал этой мелодии и не знал слов, но предполагал, что песня каким-то образом связана с Настасьей. Все песни, которые мы слышали в Гнезде, так или иначе помогали нам разобраться с отпечатками памяти, подсказывали, из-за чего души становились заблудшими. Благодаря гимну «Интернационал» мы выяснили, что местную церковь разрушили, потом связали это с разорением могилы дедушки Аглаи Васильевны. А колыбельная натолкнула нас на мысль, что мертвячка с Мещанова ключа потеряла ребенка… Но все же именно Семен был тем, кто давал эти подсказки. У меня затеплилась надежда, что в данную минуту он рядом и снова помогает нам.
Стоило мне только об этом подумать, как все прекратилось. Настасья вышла из оцепенения и широко распахнула затянутые мутной пленкой глаза. Внутри у меня все перевернулось от волнения, и я понял: что-то произошло.
Минутная пауза показалась мне вечностью. Только что звучала мелодия, от которой даже ветер, казалось, утих, и вдруг все разом остановилось. На исхудавшем и выцветшем лице Настасьи отразилась первобытная ярость. Мертвячка сделала шаг к нам, из воды показались ее бледные и острые колени.
Хлесткий шепот пробрал до мурашек, я не думал, что могу испугаться еще сильнее прежнего.
Она смотрела на всех нас, но говорила будто с кем-то одним. Губы Настасьи так же оставались неподвижными. Слова лились словно отовсюду и будто изнутри. Я мельком взглянул на друзей и убедился, что они тоже это слышали, потому что страх исказил лицо каждого.
Я сделал шаг назад, хотел потянуть за собой Зою; уверен, ребята побежали бы следом за нами. Но вмиг обрушившийся на нас ливень почти вышиб из меня дух. Все вокруг сразу утратило прежние очертания. И река, и тянущийся по ее берегам стланик ивняка, а главное – мертвячка. И это снова был не обычный ливень. Настасья пустила в ход свою силу…
Под давлением стихии мы с Зоей машинально пригнулись. Дождь хлестал с такой силой, что моментально разболелась голова. Я вспомнил тот день, когда пытался покинуть Воронье Гнездо и чуть не умер. По крайней мере, мне тогда так показалось. А сейчас я был уверен: не повернул бы обратно, точно попрощался бы с жизнью.
– Глеб!
Голоса Кики и Рыжего новой волной ужаса прошлись по пояснице. Я прищурился и стал высматривать в этой буре друзей. Глеб лежал на щебенке прямо возле воды, а парни держали его за руки. Когда я понял, что что-то тянет Глеба в реку, метнулся на помощь.
Сначала подумал, что Настасья вцепилась гниющими руками в Глеба, но мертвячка стояла прямо и смотрела на нас сверху вниз. Казалось, она ничего не делала, можно было подумать, что она и вовсе безобидна. И это ужасало еще больше. Даже не шелохнув и пальцем, она могла расправиться с нами в два счета.
– Глеб! – снова завопил Кики, сползая ближе к реке вслед за парнем. – Глеб! Глеб!
– Ар-р-р!
Я напрягся и постарался вытянуть Глеба на себя, но не тут-то было. Нечто держало Глеба очень крепко.
– Не отпускайте меня! – взмолился Глеб. – Только не отпускайте! Пожалуйста!
«Держу! Держу!» – повторял я про себя, а сам с ужасом осознавал, что нас четверых недостаточно, потому что Глеб медленно, но верно погружался в воду все больше и больше. Он брыкался, пытался пинать воздух, все было тщетно.
Звать на помощь было бесполезно. Набежавшие черные тучи, ураган и сильный дождь не оставили нам ни шанса. В такую погоду даже собаку не выгонят на улицу, не то что сами вдруг соберутся погулять. Я понимал, что мы в полной заднице, и мой страх последовать за Глебом был всепоглощающим, как и страх потерять друга. Но я не сдавался, просто не мог себе позволить отпустить. Как и все остальные.
Рыдания Зои и крики парней не давали погрузиться в пучину отчаяния и сдаться. Я в эту минуту отвечал не только за себя. Поэтому, не придумав ничего лучше, стал взывать к Семену. Я верил… до сих пор верил в него! Ведь и сны, и песни – все это делал именно он. Он был нашей подсказкой и надеждой.
– Нет! Отпусти меня! Отпусти!
Вопли Глеба разлетались по округе, но их заглушал ливень. Дождь бил по листьям ивняка, по насыпной дороге, хлестко отскакивал от воды, создавая сильный шум. Вся эта какофония звуков вызывала дрожь во всем теле и опустошение внутри.
У меня перехватило дыхание, когда я упал на ягодицы. Глеб выскользнул из рук так быстро, что ни я, ни ребята не успели среагировать. Только наши крики подтвердили страшное событие. Я никак не ожидал этого, хоть мы и находились на грани. Но нам всегда везло. До сих пор…
Глеб целиком ушел под воду, и мы с парнями бросились следом за ним. Настасья осталась позади, но никто уже не обращал на нее внимания, мы пытались спасти друга. Стало так страшно. Я не верил в то, что произошло. Не мог поверить.
– Глеб! Пожалуйста!
Голоса дрожали, наши движения были хаотичными, в них чувствовался ужас и безысходность. Я молотил руками по воде с такой силой, что отбивал ладони. Но Глеба нужно было найти! Он не мог погибнуть вот так! Он не должен был умирать…
