Маскарад был не просто частью шоу. В экстравагантном наряде грабителя запомнить труднее, чем в неприметной одежде. Маски и костюмы отвлекают внимание заложников. Чем ярче и нелепей наряд грабителя, тем лучше его запоминают заложники. И наоборот: вместе с костюмом улетучивается память о его обладателе. Снял прикид – и слился с толпой.
Я натянул белые латексные перчатки. Отпечатки пальцев у нас с Анджелой были стерты, но мы не собирались рисковать, оставляя какой-либо биологический след, даже смазанный. Без перчаток остался только медвежатник Джо Лэндис. Ему предстояло вскрыть банковское хранилище, для чего требовалась особая ловкость рук. Вместо перчаток он прихватил с собой пузырек нашатырного спирта, чтобы протереть все, чего ему придется коснуться. Пока мы возились с перчатками, он крепил стальную трубку к шестифутовому кислородному копью для резки металла.
Винсент толкнул меня локтем и протянул винтовку «джи-36», которую мы забрали из-под броневика, и пояс с полными магазинами. Я бросил на него многозначительный взгляд и повесил винтовку на плечо. Под маской, догадался я, он широко улыбается. Манчини с энтузиазмом поднял вверх большие пальцы. Оба были
Я отвернулся к световому табло с мелькающими цифрами этажей и закусил губу. Двадцать пятый. Двадцать шестой. Каждый раз, когда появлялась новая цифра, раздавался еле слышный звонок. Двадцать седьмой этаж. Двадцать восьмой. Двадцать девятый.
У меня вспотели ладони под перчатками. Я всегда мандражирую перед налетом. Прикрыв глаза, я постарался мобилизовать весь свой запас злости. Мы почти прибыли.
Лифт резко остановился. Двери открылись. Нас встречала заведующая хранилищем – молодая женщина. Увидев нашу компанию, она оцепенела от страха и выронила бумаги, которые держала в руках. Лица ее я не запомнил, но никогда не забуду, как она закричала. Я имею в виду не сам крик. В нем как раз не было ничего особенного: дикий вопль, прерванный рыданием. Странным было другое. При ограблении жертвы обычно начинают кричать через определенный промежуток времени. Чаще всего повисает зловещая тишина – все пребывают в шоке и боятся шелохнуться. Но не в этот раз. Не успели двери лифта открыться, как женщина заорала.
Я схватил ее за волосы и втолкнул в закуток кассы.
На самом деле нам ее вопль сыграл даже на руку. В Малайзии говорят на нескольких языках, а этот крик был понятен каждому без перевода. Служащие банка тотчас сообразили, в чем дело, даже те, кто не знал ни слова по-английски. Потому что едва женщина умолкла, как я вскинул винтовку, выпустил в потолок автоматную очередь и что есть мочи гаркнул:
– Никому не двигаться! Это ограбление!
То, что началось после этого, напоминало кинобоевик. Вооруженный обрезом Винсент перепрыгнул через пуленепробиваемую пластиковую перегородку и взял на мушку кассиров, приказав отойти в сторону и не прикасаться к деньгам. Тревожные кнопки располагались под столешницами, но, даже если бы среди кассиров не нашлось смельчака, готового нажать одну из них, оставались еще так называемые пассивные тревожные кнопки, которыми была оборудована каждая кассовая кабина. Как только из кассы вынимали последнюю банкноту, срабатывала сигнализация. Манчини в это время с обрезом наперевес быстро обходил весь этаж, сгоняя сотрудников банка в холл. Добравшись до двери пожарного выхода, он открыл ее, достал из патронташа гранату со слезоточивым газом и швырнул на лестницу. Через двадцать секунд лестничный колодец на два пролета вниз заволокло газом. Лестница не вентилировалась, так что любому, кто захотел бы по ней подняться, понадобился бы противогаз. Но этого Манчини показалось мало: он еще и запер дверь на велосипедный замок. С этой стороны ни попасть на этаж, ни удрать вниз стало невозможно. Сю прошла в холл и нажала кнопки вызова всех четырех лифтов. Два открылись сразу. Сю заклеила скотчем лазерные сенсоры, не дававшие закрыть двери вручную. Тем самым она обездвижила лифты; чтобы запустить их вновь, следовало либо сорвать клейкую ленту, либо воспользоваться специальным ключом для работы в пожарном режиме. Затем Сю замазала черной аэрозольной краской камеры наблюдения и осталась дожидаться, когда поднимутся два последних лифта, чтобы точно так же вывести их из строя.
