Впрочем, свежие духи Миктлана не были неоязычниками. Данилюк с удивлением узнал, что небольшой процент мексиканских индейцев по сей день поклоняется Кецалькоатлю и Тескатлипоке. Эти немногие верные продолжают поставлять свежих духов – тоненькую, почти иссякшую струйку, но все-таки.
За Миктланом последовал Уку Пача – территория инков. Глядя на своего рода ворота – двух змей, зачем-то кусающих радугу, - Данилюк спросил:
- А разве инки еще остались?
- Наверху – нет, - ответил Валерий. – А у нас тут кое-кто еще живет. Хотя... сейчас тут вообще никого нет.
И в самом деле, Уку Пача оказался практически пуст. Не как другие мирки – малолюдные, но все же обитаемые. Уку Пача был действительно пуст. Совершенно вымершие улицы – как утром первого января. Духи встречались крайне редко и в основном безличностные или беспамятные. Живые скелеты и нелепые типы с солнцем вместо головы.
Валерий сказал, что сюда они просто явились в неудачное время. Сегодня Айя Маркай Килья – инкский праздник поминания усопших. Инки считали, что в этот день духи покидают мир мертвых и навещают живых. И те действительно так делали – покидали Уку Пача и несколько часов тусовались на грандиозном карнавале.
В те времена останки умерших вытаскивали из могил, наряжали в лучшие одежды, украшали перьями и выставляли в людных местах. Потом укладывали на носилки и шествовали по улицам, сопровождая этот парад песнями и танцами. А перед тем, как положить трупы обратно в могилы, им ставили блюда с едой: знати золотые и серебряные, а простолюдинам обычные.
- Но, конечно, сейчас так уже никто не делает, - закончил Валерий. – Сейчас они просто выходят наверх, бродят денек по своим уака и возвращаются. Грустно быть духами исчезнувшего народа.
- Совсем исчезнувшего?
- Нет, конечно, потомки у инков есть. Те же кечуа. Но к империи Тауантинсуйю они имеют примерно такое же отношение, как нынешние итальянцы – к империи Рима.
Данилюк прошелся по площадке для игры в мяч. Что-то вроде баскетбола, только вместо корзин – каменные плиты с просверленными в центре дырками. Сам мяч лежал в центре – тяжелый, целиком из застывшей смолы.
Пыли на мяче не было. В мире духов она есть только там, где нужно. Там, где ее присутствие ожидаемо. Но Данилюку этот злосчастный мяч все равно показался каким-то запылившимся. Будто к нему уже сто лет никто не прикасался.
- Сыграем? – предложил он Валерию.
- Ну давай, - пожал плечами тот. – Только учти, что в этой игре мяч нельзя трогать ни руками, ни ступнями.
- В смысле? А чем можно?
- Бедрами. Или коленями.
- Э-э... – протянул Данилюк. – Э-э... это как?
- Ты меня не спрашивай, я простой римский гражданин. Но можем, если хочешь, попросить кого-нибудь показать.
Данилюк попробовал взять мяч коленями. Просто зажать его ими – штука нехитрая, но вот поднять с земли...
А потом ведь еще как-то нужно с ним бегать. А противнику – отнимать его у тебя. Все теми же бедрами и коленями, без участия рук и ступней.
- Странная игра, - быстро сдался Данилюк.
Он еще раз окинул взглядом пустые улицы, огромные каменные дома, увитые каменными же водопроводными трубами.
Загробный мир инков. Что он вообще тут делает?
- Все это такое старое... замшелое... – произнес он. – А тут вообще где-нибудь есть мои современники? Те, что в двадцатом веке жили... ну или в девятнадцатом хоть?
- Есть, конечно, - ничуть не удивился вопросу Валерий. – Пошли, покажу место, где много твоих соотечественников.
- Опять Навь?
- Нет, современных.
Чтобы достичь этого места, они уже в третий раз пересекли океан. Все прошло легко и быстро – гораздо легче и быстрее, чем раньше. Перемещения вообще очень ускорились, когда Данилюк наконец уяснил принцип.
Духи не могут расхаживать по водам загробного мира, как по обычной материальной воде. Погружаться надолго тоже не стоит – утонуть не утонешь, но ощущения неприятные. Ну и расстояние, конечно... представьте, сколько времени это займет.
Но астрал, даже плотный, нематериален. Чтобы попасть из точки А в точку Б, совсем не обязательно проходить весь отрезок между ними. Данилюк с Валерием просто сели в лодку и поплыли, представляя противоположный берег, думая о нем, ожидая увидеть... пока вдруг не оказалось, что до него всего пара кабельтовых. Океан каким-то образом сократился для них в тысячу раз.
Валерий снова привел своего «экскурсанта» на территорию Восточной Европы. Или Северной Азии. Туда, где располагалась Навь, а неподалеку, как оказалось – другой загробный мирок. Пространный, но не имеющий собственного имени. Местные называли его... никак они его не называли. Они в нем просто жили, не заморачиваясь подробностями.
И это действительно оказались соотечественники и современники Данилюка. Ну почти современники. Преобладали умершие в двадцатом веке, бывшие советские граждане. Данилюк даже потерялся, разглядывая такие знакомые хрущевки, грязные осенние улицы, привычно одетых прохожих. Как будто вернулся в мир живых.
