— Мой ребенок был всем для меня: в нем была моя душа, мое сердце. Я не могла сидеть там и ничего не делать. Я знала, где жили норны, хранительницы и поставщики судьбы. В этот раз, уходя из дома, я не боялась, что Хельги проснется, пока меня нет. Я знала наверняка, что он никогда уже не откроет глаза.
Од помолчала и посмотрела на Локи, который смотрел на нее, не говоря ни слова. Ей нужно было контролировать свои слова; становилось опасно рассказывать так много деталей своему слушателю.
— Я отправилась в мировое древо. Судьба Хельги стала проявляться на ткацком станке Верды. Судьба сына висела на волоске. Сейчас все зависело от Верды. Я заключила с ней соглашение. В обмен на то, чтобы она соткала для Хельги новую судьбу, что Хельги снова ожил, она отправила меня сюда, в Асгард на тысячу лет.
— В наказание? — вмешался Локи. — Она разозлилась, что ты использовала связь с ними для личной цели?
Од кивнула.
— Я не жалею об этом. Мне повезло, что я знала их. Благодаря им я смогла сохранить жизнь своему сыну. Верда отрезала кусок сотканной цепочки и отдала мне. Он переливается разными цветами. Мне сказали, когда я уходила оттуда, что я могу повернуть на запад в Ванахейм, но Хельги умрет, а могу пойти на восток, навстречу своей новой судьбе в Асгард, и тогда мой сын останется жив. Я приняла решение, и с того дня я больше не видела своего сына. Он счастлив и воспитывается в моей семье.
Од опустила голову и сжала руки.
— А норны? — спросил Локи.
— Они ушли куда-то, так что я больше не смогла их найти. Они не доверяют мне больше. — Она подняла глаза, глядя в его лицо, пытаясь понять его выражение.
— Моя история удивила тебя?
Локи встал и схватил ее за руки, помогая ей встать на ноги.
— Я не чудовище, Од, — произнес он. — Посмотри на себя, сегодня ты больше не сможешь работать. Может быть, тебе лучше вернуться к Видару.
Она удивилась его великодушию.
— Я… благодарю тебя.
— Видар не знает о Хельги?
— Нет. Он не спрашивал.
— Может быть, ты не так близка с ним, как думаешь, — сказал Локи с жесткими нотками в голосе. — Возможно, тебе стоит считать меня своим другом вместо него.
— Видар мой хороший друг, — сказала она, но осознала, как слабо прозвучал ее протест.
— Ты знаешь о его планах поехать в Мидгард?
— Он говорит, что у него нет таких планов.
— Я знаю точно. Я читаю это по его глазам. У тебя есть предположения, почему он хочет ехать туда?
Од подумала о том утре, когда видела его, смотрящим в воду, но покачала головой.
— Нет.
— А сейчас ты врешь. У тебя есть какие-то мысли, ведь так?
— Нет. Нет, никаких. Я ничего не знаю.
— Ты не хочешь выдавать его секретов?
— Нет.
Локи наклонился ближе, сильнее сжимая ее руки.
— Твоя преданность ему слишком сильна, Од. Он не тот, кого из себя строит. Поверь мне. У него жестокое сердце…
— Он всегда по-доброму относился ко мне, — не дала договорить ему Од. — Мне не нравится слышать о нем плохое.
Локи высвободил ее руки.
— А теперь вся моя жалость улетучилась. Тебе стоило принять мою доброту, когда я предлагал. А теперь тебе придется провести остаток дня за чисткой горшков. Но когда вернешься в Старую Долину, передай Видару сообщение. Только Локи сможет провести его мимо Хеймдалла.
Работать прислугой для Од показалось менее утомительным, чем рассказывать истории. Пока она работала, размышляла о словах Локи по поводу Видара. Кроме того, она думала, что допустила оплошность, когда рассказала свою трагическую историю, но все же она поведала не всю правду. Она до сих пор знала, где жили норны. Но у них в руках был главный козырь, дававший им уверенность, что из ее уст не выскользнет ни слова.
Всю долгую ночь эта фраза, сказанная важно и вкрадчиво, не давала заснуть Од. Было ли правдой, что Видар хочет уехать? Этот вопрос вертелся у нее в голове, прочно зацепившись в мозгах. Хеймдалл имел славу жестокого убийцы, и большую часть своих подвигов он совершил для Асиров. Он был проницателен и непреклонен. Переехать через мост и остаться незамеченным было почти что обречено на провал. Другие могли приезжать в Мидгард и покидать его, когда пожелают. Локи ездил туда постоянно, надеясь поживиться чем-либо, был накопителем сокровищ из Мидгарда во дворце Одина. Один не препятствовал его визитам туда, так как никогда не видел в них угрозы для своей семьи. А вот Видар мог пойти против всех. Он влюбился в простую смертную.
Видар лежал под одеялом и наблюдал за умирающим пламенем огня. Снаружи дождь барабанил по крыше и по окнам. Еще немного и потухнут последние огоньки. Все что у него есть, это его тайна.
И он должен просить помощи у Локи, человека, который блефует и паясничает, занимается воровством и шантажом, который извивается и скользит как рыба.
С другой стороны, Видар не мог не признать своей связи с Локи. Они оба были аутсайдерами, непризнанными в Валяскьяльве, и оба презирали своих предков, благодаря которым в их жилах текла одинаковая кровь. Могла ли взаимная ненависть к их семье объединить их в общем деле?
