Но ее звали не Хала. Видар возвращался, чтобы посмотреть в воду днем, когда уходила Од. Он провел почти час, вглядываясь в воду, рассматривая ее, пока вода стала нестерпимо холодной, и он почувствовал, что превращается в ледышку.
Сейчас Хала была современной женщиной, ученой, которая только что приехала на отдаленный остров, принадлежащий Одину. Теперь она носила каре, обтягивающую одежду и красила глаза темными тенями. Это была другая женщина и та же самая одновременно. И ее имя было Виктория.
Ранним утром, когда ночные тени еще лежали на тропинке, Од, сидя на лошади, подъезжала к дому Локи. Воздух был влажный и холодный. Она оставила Видара, сидящим со стопкой книг возле камина. Отблески огня мерцали в его темных волосах. Она надеялась увидеть хотя бы слабую печаль на его лице из-за того, что она уезжает, но увидела только рассеянный вид и насупленные брови.
— Куда ты собралась? — спросил он.
— К Локи. Ты забыл?
— Ах, да. Возьми Арвака. Я не хочу, чтобы Локи снова привозил тебя. — И он снова вернулся к книге.
Почему он был так увлечен этими книгами? Он намеревался поехать туда? Когда она спросила его, он ответил, что у него нет планов оставлять Старую Долину, и слегка улыбнулся ей, как всегда это делал. Он бы с удовольствием улыбнулся ей от всей души, но боялся, что она воспримет эту улыбку как положительный ответ на ее ищущие любящие взгляды.
Первые лучи солнца появились на горизонте, поблескивая на листьях, покрытых инеем. Она остановилась и, открыв дверь дома, громко крикнула:
— Локи!
Ответа не последовало. Мог он забыть, что она приедет? Она окинула взглядом полки, вспомнила последний раз, когда приезжала сюда, и ничего не стала трогать. Пыль лежала повсюду. Ей хотелось знать, должна ли она прямо сейчас приступить к работе? Она взяла полено и подбросила его в огонь.
— Од? Это ты? — Его голос донесся из-за дверного проема в конце коридора.
— Да, я подбрасываю дрова в огонь.
— Не трогай ничего!
— Я просто…
— Иди сюда.
Од подошла к двери и открыла ее. Он лежал на полу среди одеял. Его плечи были голые, а черные волосы разлохматились.
— Ты разбудила меня, — сказал он.
Прости, я думала, что мне надо приехать еще раньше.
— Я не против, что ты разбудила меня, — сказал он, медленно расплываясь в улыбке, — но, Од, ты не должна ничего трогать в доме, пока я не попрошу тебя.
— Да, Локи.
— Может, тебе кажется, что здесь беспорядок, но для меня все вещи лежат на своих местах.
— Я поняла. Тебе нужно только сказать, что я должна делать.
Он откинул одеяло, чтобы встать, и Од увидела, что он лежит абсолютно голый. Она быстро отвернулась, пока он одевался.
— Что ты делаешь у Видара?
— Я убираюсь и готовлю. Шью и тку. Еще я молочу зерно и дою корову.
— Хм. У меня не много найдется такой работы для тебя. Что еще? Как вы с Видаром проводите дни?
Она улыбнулась:
— Мы помогаем друг другу. Мы товарищи.
— Товарищи? — Теперь он стоял рядом с ней. Мимолетным взглядом она уловила, что он оделся. — Это на самом деле так?
Од подумала, прежде чем ответить. Видар мало разговаривал, ничего не рассказывал о себе и ни о чем ее не расспрашивал. Он был добрым, от него шло тепло, и часто он бывал веселым. Ее сердце дрогнуло.
— Судя по твоему лицу, это все. — Он дотронулся до ее плеча. — Пойдем, Од. Ты можешь стать и моим товарищем. Давай сядем возле камина, и ты расскажешь мне разные истории.
В тот день дул холодный северный ветер, и Од рассказывала Локи истории о своих предках. Свечи успели прогореть, и комната наполнилась дымом. Время от времени Локи говорил, что он прослушал некоторые факты, и ей приходилось пересказывать все заново. Это были истории о сражениях, любви, приключениях и просто о доме.
— А теперь ты расскажи мне что-нибудь, — сказала она утомленным голосом спустя несколько часов.
Он покачал длинным пальцем.
— Нет, нет. Ты моя служанка.
Ей ничего не оставалось делать.
— Конечно.
— Расскажи историю, которую еще не рассказывала, — сказал Локи. — Как ты оказалась в Асгарде?
— Меня приговорили жить в рабстве тысячу лет.
Это я знаю. Но за что? Какое преступление ты совершила?
Боль холодной иглой уколола Од в сердце.
— Никакое, — прошептала она.
— Ты должна была сделать что-то ужасное, чтобы получить такое наказание? Кто отдал такой приказ? Это был твой отец?
Она покачала головой.
— Я не желаю об этом говорить.
— Ты должна говорить. Ты служишь мне и ты должна говорить, если я так сказал.
За пять лет, которые она прожила в Асгарде, она никому не рассказывала эту историю. И хотя она излила свою душу Видару, сам он никогда не спрашивал. Она не хотела рассказывать Локи, который мог посмеяться или отнестись равнодушно. Но она была в его власти.
Его бледно-серые глаза неотрывно смотрели в ее лицо.
— О, я готов долго слушать твою историю, — сказал он. — Ты выглядишь такой несчастной, должно быть это красивая трагедия.
— Это не просто трагическая история, — хмыкнула она, — это моя жизнь.
Он сел, откинувшись назад. В его взгляде был интерес.
— Тогда расскажи мне, — сказал он.
— Меня приговорили норны. Ты знаешь о них?
— Те чудовищные ведьмы? Конечно.
