Мой первый выходной день совпал с последним днем Гуннара на острове, после чего он должен был на пароме, привозившем продовольствие, вернуться в Норвегию — он уезжал в отпуск. С тех пор как я приехала сюда, это был один из первых ясных дней, и поэтому Гуннар предложил прогуляться на противоположную часть острова и утром зашел за мной.
— Привет! — произнес он. — Думаю, ты выспалась, ведь уже не так рано.
— Выспалась? Издеваешься? — спросила я, закрывая за ним дверь.
— Ты говорила, что страдаешь от бессонницы только после слишком большого перенапряжения. У тебя впереди целых шесть выходных. — Он показал на дверь. — Знаешь, тебе следовало бы ее запирать, когда уходишь.
Я последовала его совету и вытащила ключ из замка.
— А кто здесь вор? Гарстен? Фрида?
— Прости?
— Ты посоветовал мне запирать дверь.
Гуннар рассмеялся, когда мы шли к лесу.
— Ну, я бы сказал, что доверять здесь можно всем, правда, некоторые вещи пропадают необъяснимым образом. Магнус считает, что воры приходят сюда с большой земли, с берега, крадутся через лес, воруют вещи, пока мы заняты своими делами.
— Ты считаешь, такое может быть?
Он пожал плечами.
— Все возможно. Как я говорил, вещи пропадают. С тех пор как я здесь, у нас пропала электрическая сковорода из столовой и DVD-плеер из комнаты отдыха.
Я перешагнула через паутину, блестевшую в еще непросохшей земле.
— Слишком долгий путь надо проделать ради какой-то электрической сковородки.
— Да, все это чересчур загадочно.
— Я думаю, что это Фрида. У нее нехороший взгляд.
Гуннар удивленно улыбнулся.
— Тебе не нравится Фрида?
— Нет, не нравится. А тебе?
— С большинством людей она недружелюбна. Я видел, что она улыбнулась только один раз, когда Магнус упал с рухнувшего стула и ударился головой о стол.
Тропинка, по которой мы шли, начала сужаться. Деревья здесь росли плотнее. Они отбрасывали темные тени. Тишину нарушали только треск тоненьких веток под ногами да шуршание маленьких животных и птиц, разыскивающих пропитание.
Мы замолчали — каждый думал о своем — и довольно долго шли в абсолютно полной тишине.
— Мы
— Да, не беспокойся.
— На острове Одинсей можно заблудиться?
— Не думаю. Хотя это отличное место, где можно спрятаться. И, кстати, он называется просто Одинсей, а не Остров Одинсей. Это древнескандинавское название, где окончание «ей» означает «остров», а так он называется Остров Одина.
Я взяла его под руку и пошла рядом.
— Один как Бог?
— Да.
Я скептически ухмыльнулась.
— Он живет где-то здесь?
Гуннар не отреагировал.
— Нет, я думаю, он живет в Асгарде вместе со своей семьей.
Я едва не налетела на ветку, и Гуннар вовремя поймал меня, а потом вежливо предложил идти дальше. Я подумала, кто из них вежливее — Магнус или Гуннар — и пришла к выводу, что Гуннар более обходителен, чем его босс.
— Послушай, откуда ты так много знаешь о древней Скандинавии, о богах и местных легендах? — спросила я.
— Кое-что я изучал в университете. И потом, я создаю игры.
— Игры?
— Компьютерные. Ролевые игры. Использую мифические мотивы. — Он наклонил голову, смутившись. — Я немного разбираюсь в этом…
— Вот здорово. А вот у меня вся голова забита погодой. Послушай, на этих игрушках ты можешь заработать неплохие деньги?
— Вообще-то у меня любительский интерес.
Над нами пролетел буревестник. Я посмотрела вниз и увидела тихое серое озеро.
— О Боже, какая красота!
— Осторожнее, не упади…
Я спустилась по горному склону к краю озера и села на берегу, слыша сзади шаги Гуннара, собиравшего скользкие камни. Подойдя ко мне, он протянул маленький плоский камень.
— Я не умею бросать камни, — призналась я.
Гуннар присел и бросил камень так, что он запрыгал по поверхности, как лягушка: раз, два, три.
— Ничего себе!
— Я долго тренировался. — Он бросил другой камень и еще, и еще, и они прыгали по воде и тонули. Потом он сел рядом со мной, и мы смотрели на тихое озеро. Вода была темно-зеленой и казалась тяжелой.
— Слушай, а зачем ты связалась с метеорологией? — спросил Гуннар.
— Мои друзья в Лондоне говорили, что я такая деловая и что я все время пытаюсь что-то контролировать.
— Это правда?
— Нет. Даже когда я была ребенком, мне всегда казалось, что в погоде есть что-то прекрасное. Это так просто и так таинственно.
— Что ты имеешь в виду?
— Каждый год происходит столько ужасного. Гибнут люди — они замерзают или умирают от перегрева. Потоки воды сносят дома, или торнадо разламывают их на кусочки. Человек дошел до того, что может управлять почти всем, но мы не можем контролировать погоду. Мы даже не можем дать точный прогноз погоды. Мы учимся, учитываем новые тенденции, притворяемся, что все понимаем и все можем предугадать. Но это такая сила, такая мощь, что нам трудно тягаться с ней.
Он улыбнулся.
— Я никогда так много не думал об этом. Я просто слушаю погоду для того, чтобы знать: надевать свитер или нет.
— Это лишь практический аспект. — Я посмотрела в сторону станции. — Мне бы хотелось изучить эту область доскональнее. Ведь это трудно, ты не находишь? А осознавать, что все твои труды напрасны, когда прогноз не оправдался?
