– А что насчет меня? – Она затянулась сигаретой, прежде чем ответить. – Я тоже в каком-то смысле ищу во всем закономерности: почему рак пожирает клетку за клеткой маленького ребенка, а запойный алкоголик всего лишь страдает периодическими болями в животе? И как после всего этого все еще можно верить в справедливость?
«Так же, как в пасхального кролика. Никак».
– Вивьен, ты ведь ученый. – Я постарался говорить как можно более непринужденно, подводя к интересующей меня теме.
– Биохимик, – кивнула она, выжидающе глядя из-за пелены сигаретного дыма.
– Мне интересно, как так вышло, что человек науки верит в такую ересь, как призраки?
– Если уж на то пошло, то многие вещи, считавшиеся ересью, на поверку оказывались самыми что ни на есть достоверными фактами, – в тон ответила Бернелл.
– Только не надо про Джордано Бруно, – перебил ее я, и девчонка тихонько рассмеялась.
– Я никогда не верила в сверхъестественное, но в Торнхилле постоянно происходило что-то, трудно поддающееся объяснению. – Речь Вивьен замедлилась, как бывало всякий раз, когда ей приходилось погружаться в далекие воспоминания. – Когда я была маленькой, по ночам здесь часто раздавались странные звуки, шум или разговоры, и мешали спать. Бывало, что даже днем что-то происходило: двери хлопали безо всякого сквозняка или пропадали вещи.
– Почему же вы все решили, что это проделки призрака?
– Не знаю, с кого это началось. Может, я или Люси бросили в шутку много лет назад, но потом эти «явления» участились, и мы уже не могли найти им рационального объяснения. Все домочадцы как-то разом подхватили идею, не имея альтернатив. Призрак почти всегда просто «проказничал», и мы скорее смеялись с его проделок, но иногда… – Бернелл вновь замолкла, разглядывая свои ноги. – Ладно, не важно. Не хочу, чтобы ты думал, что у меня не все в порядке с головой.
– Поверь, Веснушка, я глубоко убежден, что у тебя не все в порядке с головой, – шутя ответил я.
– Как ты меня назвал?
«Черт, Адриан, следи за языком!»
– Вырвалось, – отмахнулся я, но глаза англичанки вспыхнули зеленоватым огнем, подавая сигнал бедствия моим радарам. – Продолжай, что ты хотела рассказать?
– Порой мне кажется, что за мной кто-то следит. – Ее пальцы беспокойно царапали обивку кресла. – Иногда я просыпаюсь среди ночи, явственно ощущая чей-то взгляд на себе, но никого нет. Это происходило и в других комнатах, куда бы я ни пошла, чувство слежки и необъяснимые звуки постоянно меня преследуют. Бывало, что я оставляла вещи на каком-то месте, а они перемещались или пропадали. Я начинаю думать, что у меня не все в порядке с памятью или я схожу с ума. Поэтому я не люблю оставаться в Торнхилле, всегда стараюсь уехать до темноты в свою квартиру.
Мне ужасно хотелось спросить, посещает ли она психолога, но я сдержался, решая оставить это на последующие допросы и боясь спугнуть ее внезапную откровенность. Вивьен же словно вибрировала всем телом, нервно кусая губу в ожидании моей реакции.
– А что говорят остальные, они тоже слышат звуки и замечают пропажу вещей? Ребекка не говорила ни о чем подобном?
Вивьен мотнула головой.
– Тетушку раздражало, когда мы говорили об этом, она считала, что я все выдумываю, а поместье просто старое. Поэтому я перестала ей рассказывать о проделках «призрака», но теперь… Понимаешь, мы все ели одно и то же, никто не вставал из-за стола, а в поместье были только мы. Кто еще мог убить Ребекку?
Бернелл замолчала, продолжая терзать губы, капелька крови показалась в трещинке, и она тут же слизнула ее языком. Зеленоглазка казалась напуганной этим разговором, и мне захотелось как-то ее успокоить. Лучшее, что пришло в голову, – налить кружку горячего шоколада.
Я встал, намереваясь подойти к плите, но прежде чем успел сдвинуться с места, сверху раздался оглушительный грохот – рука сама невольно скользнула к кобуре, извлекая прохладную сталь. Инстинкты сработали вперед разума, я замер, вслушиваясь в тишину.
– Что это было? – Бернелл выросла возле меня, испуганно впившись в плечо.
Сверху донесся пронзительный женский вопль. Два – ноль в пользу призрака.
Видит бог, я честно пытался уговорить девчонку остаться на кухне, но ее упертости мог позавидовать любой альпийский баран. Эти англичанки все такие? Вивьен не просто напрочь игнорировала мои слова о том, что не стоит идти на непонятный шум и крики, если только ты не персонаж тупого хоррор-фильма, сумасшедшая буквально норовила обогнать меня, идущего с оружием наперевес, и умчаться в направлении криков. У сумасшедших вообще плохо с чувством самосохранения.
– Вивьен, черт тебя дери! – Даже моему заточенному в суровой норвежской зиме терпению приходит конец. – Встань за моей спиной и не лезь вперед!
Девчонка на мгновение опешила от моего тона, но, кажется, это подействовало. Сумасшедшая наконец спустилась на одну ступеньку ниже, пропуская меня вперед.
– Это все еще мой дом, – недовольно шикнула Бернелл, однако продолжила послушно идти позади.
