– Признаться, я не мог уснуть и решил немного поработать, просмотреть отчет Ким, и включил музыку в наушниках. – Он виновато потер шею.
– Хороши детективы, – зло протянул я, покачав головой. – Орудия убийства тоже не видно, получается, преступник забрал его с собой. Надо будет поторопить криминалистов с определением точного вида.
– Думаешь, им может оказаться какой-нибудь фамильный стилет или что-то вроде того? – предположил Мин.
– Да, и тогда орудие может вывести нас на убийцу, но сильно надеяться не стоит, что-то мне подсказывает, что наш преступник не стал бы так рисковать.
Кэп согласно дернул головой и потянулся к дверной ручке:
– Ладно, мы вроде все осмотрели? Давай выйдем скорее, мне не по себе среди этой мясорубки.
– Иди и попроси Люси запереть дверь в эту спальню и выключить радиаторы.
Когда он покинул комнату, я прошел к разворошенной постели убитого. С такого расстояния мне, конечно, могло показаться, но, кажется, я приметил кое-что еще. На белоснежной простыне – отныне с вкраплениями алого и бордового – покоился еще один предмет красного оттенка, а точнее медно-рыжего. Тонкий, прямой, длинный волос.
– Как же ты тут оказался? – обратился я к безмолвной улике.
Волос хранил молчание.
«Похоже, Веснушка, ты влипла гораздо сильнее, чем я представлял изначально. На суде присяжных придется постараться изо всех сил, далеко не все там такие пушистые зайчики, как наш любитель лапши».
Разумеется, волос мог просто упасть с одежды, но сам факт его нахождения на месте преступления бросал на юную мисс Бернелл тень дополнительных подозрений.
«Брось, Адриан, твой убийца догадался, как проникнуть в запертую комнату, убить человека, остаться незамеченным и не оставить следов снаружи. Волос может оказаться подброшенным специально».
«Или все до такой степени банально, что кажется слишком простым, а убийца все-таки Люси, – поспорил с собственным сознанием я. – Ее волосы похожего оттенка, и она имела доступ к спальне Уинстона».
Предавшись размышлениям, я едва не врезался в возникшую на пороге домоправительницу. Лицо Люси опухло от слез, она выглядела еще хуже, чем когда я ее допрашивал. Женщина безуспешно пыталась отыскать нужный ключ от спальни Уинстона и запереть дверь. Мин, немного понаблюдав за ее попытками, забрал связку.
– Идите отдыхать, Люси, мы тут сами справимся.
– Спасибо, сэр, вы очень добры. – Служанка всхлипнула и вытерла глаза рукавом униформы.
Я же, учитывая найденный волос, присмотрелся к ней внимательнее: Люси Гонсалес либо гениальная актриса и разыгрывает спектакль, чтобы вызвать чувство жалости, либо самый странный убийца в мире – так жестоко и хладнокровно расправиться с жертвой, чтобы потом обливаться крокодильими слезами! В любом случае за этой дамочкой стоит проследить.
– Люси! – Я догнал ее в проходе. – Скажите, когда вы вошли, чтобы проверить Уинстона, дверь была открыта или заперта?
– Заперта на ключ, сэр, как и всегда, – недовольно всхлипнула женщина. Я явно мешал ей рыдать и предаваться горю.
– У кого в доме есть ключи?
– У каждого члена семьи своя собственная связка, но в ней нет ключей от чужих спален. Такая только у меня. – Люси откровенно хрюкнула и шумно высморкалась в бумажный платок.
Казалось, после получаса непрерывных страданий ей уже стало плевать на приличия. Меня сложно назвать брюзгой, по долгу службы приходилось сталкиваться с самыми разными человеческими жидкостями в самых любопытных консистенциях и ситуациях. Однако отсутствие элементарных манер неизбежно производило на меня отталкивающее впечатление.
– Можно я уже пойду? – обиженно надула губы Люси.
– Не смею задерживать, мисс Гонсалес. – Я одарил ее напоследок одной из своих фирменных дежурных улыбок и развернулся на пятках.
Стоило мне посмотреть на напарника, прячущего телефон в карман, как где-то в районе солнечного сплетения неприятно заныло. Что-то не так.
– Что там, Кэп?
Губы Мина сжались в тонкую линию, заставляя меня вконец напрячься.
– Говори.
– Адриан, ты только не кипятись!
«Почему от таких слов хочется только психануть или дать в морду, а не успокоиться?»
– В отделе сказали, что Хаус ушел в отпуск. – Японец запнулся, глядя на меня. – В общем, дело возьмет Паркер.
– Че-е-ерт! – жалобно протянул я.
«Неужели было мало двух трупов, одной сумасшедшей Зеленоглазки и бредовых историй про призрака на мою головушку? Бывшую-то зачем сюда втягивать?!»
Лично я придерживался строгой градации в делах, которые берет наше агентство: поиски пропавших подростков – просто, слезно со стороны родителей, бесполезно в плане «он не мог уйти сам, он такой хороший мальчик!», которого в большинстве случаев мы находим в соседнем городе с дозой чего-нибудь, тянущего в лучшем случае на условный срок; криминальные «висяки», что не смогли раскрыть силами полиции, – временами сложно, часто интересно, еще чаще муторно из-за массы процессуальных вопросов и бюрократии.
