– Чего именно не объясняет, Адриан? – Паркер принялась раздраженно загибать пальцы: – Имя Вивьен в журнале лаборатории, она прекрасно осведомлена о ядах, она получает все наследство после смерти миссис Болейн, в постели убитого Уинстона был найден волос такого же цвета, как у нее, и я уверена – ДНК-тест подтвердит совпадение. В конце концов, показания Бернелл не подтвердили работники кафе, где она якобы завтракала, а знаешь что еще, Адриан?
– Удиви.
– Кто показал тебе секретный ход из комнаты подозреваемой?
– Вивьен его не показывала, – возразил я, – я сам его нашел.
Эмили изобразила одновременно удивленное и восхищенное лицо, как будто на ее глазах совершилось научное открытие. Я понял, на что она намекает.
– Это же самый банальный прием женской манипуляции – потешить мужское эго! – Паркер закатила глаза. – Благо оно у тебя такого размера, что достать не составит труда.
– Спасибо за краткий экскурс в коварную женскую психологию, но ее я вкусил сполна за время наших отношений.
– Адриан, поверь, мне глубоко наплевать, с кем ты спишь! Я даже готова простить тебе интрижку с подозреваемой, пока расследование не зашло слишком далеко, но ты обманываешь сам себя и попросту тратишь ресурсы – свои и моего отдела.
– Эмили, а теперь послушай ты, – заговорил я, вставая на ноги. Паркер едва доставала мне до плеча. – Твои рассуждения местами логичны, но ты упускаешь несколько существенных деталей. Например, Уинстона убили, когда Вивьен была со мной.
– Разрыв небольшой, у времени смерти есть погрешность, – парировала Паркер.
– Да, но на месте преступления остались следы обуви. На полразмера меньше, чем у Бернелл. Зачем ей надевать маленькую обувь?
– Чтобы нога казалась меньше или чтобы сбить нас со следа.
– Хорошо, тогда еще пара вопросов: для чего было убивать Уинстона, если по наследству все и так доставалось ей? И главный: на кой черт, по твоей логике, Вивьен стала бы указывать мне на тайный ход, если сама же по нему попала в спальню Уинстона?
– Боже, Адриан. – Эмили устало всплеснула руками. – Да потому что не все такие гениальные, как ты!
– Или… – Я выразительно кивнул, как бы призывая продолжить мою мысль.
– Да, все это время в Торнхилле орудовал неуловимый убийца-призрак! Это он прислал фото Бернелл и подарил цветы Ребекке перед смертью, а затем скрылся в секретном проходе, – издевательски закончила Паркер. – И, кстати, мои ребята проверили лаз, который ты нашел.
Из-за двери спальни снова донесся шум, и я с запозданием отреагировал на слова Эмили.
– Так что вы нашли в проходе, говоришь? – вернулся к беседе я, не сводя глаз с двери.
Мне недоставало единственного кусочка…
– Ничего, Адриан. – Паркер пожала плечами. – Просто парочка тупиковых ходов и абсолютно пустых комнат. Никаких следов неуловимого убийцы.
– Что ты сказала? – По спине внезапно пробежался холодок.
– Ничего. В проходе пусто, Ларсен.
Осознание накрыло и едва не сбило с ног. Все точки слишком стремительно соединились в одну линию, что вела к самой последней, финальной – Веснушка!
Так быстро, как только мог, я кинулся в комнату, перепугав Эмили и едва не сбив стул вместе с Новак по дороге. Однако где-то внутри я уже понимал, что опоздал.
– Адриан, что за… – Паркер замерла в проходе, как и я, глядя на хлопавшее от сквозняка распахнутое окно.
– Где Вивьен? – выросший рядом Мин опустил руку на кобуру, осматривая небольшую спальню.
– Думаю, уже спустилась по пожарной лестнице вместе с нашим призраком.
Темнота кабинета, где я не появлялся без малого неделю, развеивалась лишь тусклым фонарем по другую сторону улицы. Отчего-то встать и зажечь свет показалось невозможной задачей, и я тупо пялился на крохотную оранжевую точку на конце сигареты. Практически одновременно с моей зажглась такая же вторая, как раз в том месте, где располагался стул Мина. Мы оба молчали пару часов и даже не включили компьютеры, просто сидели каждый за своим столом и курили, наполняя и без того душную комнату едким дымом. Наше дело, очевидно последнее, дело Призрака поместья Торнхилл, было закрыто, оставалось лишь поставить красную печать и отправить папку пылиться в архив.
Старенький стационарный телефон зазвонил, и две точки замерли, прекратив свое движение вверх-вниз. Подождав немного, я снял трубку, ожидаемо слыша голос Новак.
– Адриан, я все проверила, это тело. Голос Кима дрогнул. Судмедэксперт никогда не отличалась повышенной эмпатией к жертвам. Удивительно, но ей удавалось более-менее хладнокровно вскрывать трупы детей. Однако сейчас голос не был похож на обычный сухой деловой тон, которым она сообщала подобные новости.
Я молча смотрел на сигарету, огонек которой подбирался все ближе, и мысленно прикидывал, через сколько секунд мне обожжет пальцы.
– Да?
Серый остов замер над столом, словно что-то невидимое удерживало его изнутри. Он чем-то напоминал меня. Такая длинная, почти прогоревшая полоска, надо же…
– Адриан, мне очень жаль. – Новак шумно выдохнула и выпалила остаток фразы: – Это тело Вивьен Бернелл.
