Странно, но не смотря на наличие семьи и друзей, я по-прежнему считал себя одиноким и чужим, не имея того человека, которому был бы действительно необходим, кто бы нуждался во мне.
За свои восемнадцать лет у меня не было серьёзных отношений с девушками, я ни разу по-настоящему не влюблялся, в отличии от брата, и мне казалось, что на свете не существует человека, с которым бы у меня что-то сложилось. Я считал себя одиночкой…
Глава 3.
Я проснулся от назойливого звонка будильника, чувствуя себя ужасно разбито из-за бессонной ночи, ведь мне удалось уснуть только в пятом часу утра. Я надеялся, что мне поможет прохладный душ, но даже он мне не помог взбодриться, и я стал возлагать все надежды на крепкий кофе.
В то субботнее утро в доме было тихо, вся семья куда-то ушла, забрав с собой Вольтера. Их отсутствию сегодня я был даже рад, иначе бы мне пришлось выслушивать от Ребекки очередную порцию нотаций, что школа фотографии мне не нужна, и мне необходимо начать думать уже о выпускных экзаменах, которые начнутся не раньше лета.
Настенные часы показывали половину одиннадцатого. Сделав себе крепкий чёрный кофе и пару тостов, я наскоро перекусил и отметил, что кофе мне помог, и пошёл наверх одеваться.
Погода сегодня меня совсем не радовала. Солнце скрывали плотные серые тучи, готовые вот-вот пролить дождь. Осень уверенно вступала в свои права, не позволяя насладиться всей красотой красок, которыми она одарила природу.
Набросив джинсовую куртку и совсем не подумав о зонте, я выскочил из дома и поспешил к остановке, не желая опаздывать и заставлять Лину себя ждать.
Впрочем, как бы я не торопился, я всё равно опоздал, и Лина уже ждала меня, хотя на часах не было ещё одиннадцати.
Безжизненным пустым взглядом она смотрела в одну точку. На ней была зелёная вязаная кофта, розовая юбка, а на голове ярко-красный берет, весь этот безумный ансамбль дополняли розовые кеды и белые плотные колготки.
Увидев Лину, я не смог сдержать улыбки и окликнул её.
Она заулыбалась мне в ответ и заправила за ухо длинную волнистую прядь практически белых волос.
– Давно ты тут? – Спросил я.
– Минут пять. Просто погода такая красивая, что я решила постоять и полюбоваться ей…
Её ответ меня откровенно удивил, потому что я ничего не видел красивого в этой мрачности, повисшей сегодня над нашим городком.
– Я вижу красоту там, где её не видят остальные, потому что её можно увидеть абсолютно во всём. – Улыбнулась девушка и по моему взгляду заметила, что я с ней не согласен. – Ты сомневаешься в этом?
– Что красивого, например, в этом коричневом листе под твоей ногой? – Усмехнулся я, скрестив руки на груди и со скептицизмом смотря на Лину.
– Этот лист когда-то был молод и зелен, а теперь ему осталось совсем мало, скоро он разложится и превратится в пепел… Это стадия затухания жизни, Тейлор, и необратимости. И таким листом под чьей-то ногой могу стать однажды и я, и ты, чего бы мне совсем не хотелось, но это жизнь. И каждый будет однажды вот так же сломлен, а потом превратится в ничто, словно его никогда и не было…
Я не знал, что ответить ей, потому что не находил ни одного нужного слова на её философский ответ, отчего чувствовал себя идиотом. Лина же подняла этот коричневый и сухой лист с земли и положила его на бордюр, после чего подъехал наш автобус, и я уступил ей место возле окна, сев рядом.
Дорога до Чикаго занимала чуть более часа, и я с тоской подумывал о том, что всё это время нам придётся ехать в тишине, потому что девушка практически сразу устремила свой взор к окну. Тогда я достал из кармана наушники и решил послушать музыку. Закрыв глаза и включив плеер, я смог прослушать всего две песни, потому что потом почувствовал, что Лина толкает меня в плечо.
– В чём дело? – Недоумевал я.
– У тебя есть девушка? – Неожиданно спросила она, и я заметил, что её щёки порозовели.
Вытащив наушники, я смущённо ответил, что нет, а заодно и спросил, почему она вдруг этим интересуется.
