Словно прочитав мои мысли, Шерман добавил: «Я не хотел устраивать шума в резидентуре по поводу Либертад. Да и ты не хочешь».
«Можешь рассказать мне, что ты о ней знаешь?»
Он кивнул с таким видом, словно судья, приятно передохнув, принял решение в пользу просителя.
«Ну, — сказал он, — мне эта история с самого начала не понравилась. Пеонес мог иметь любую проститутку в Монтевидео (я хочу сказать, он любит густую поросль на девчонке еще больше, чем я). Так чего же он искал на Кубе? Какого-то извращения. Иначе быть не могло. Я послал в Гавану запросы насчет дамочки и узнал лишь, что все шито-крыто. Тогда я обратился к одному приятелю из отдела Западного полушария, который занимает там не последнее положение, но Либертад вернулась сюда с Пеонесом прежде, чем мой приятель мог что-либо мне прислать. Я все же узнал, что ее покровителем в Гаване был техасский приятель американского посла у нас в Уругвае, и потому мы ничего не могли выжать из гаванской резидентуры. Немного позже — слишком поздно — я обнаружил, что Либертад из тех гермафродитов, которые ездят в Швецию выворачивать наизнанку свой шланг».
«Выворачивать наизнанку?»
«Ты хочешь сказать, что ничего не знаешь про шведскую хирургию?»
«Не могу сказать, что знаю».
«Живи и учись. Шведские мясники не просто отрезают член и яйца, а потом протягивают руку за денежками. Эти Олафы считают себя виртуозами. Они убирают мускулы, но из гуманных соображений оставляют кожу мошонки и пениса, так как в эпидермисе этих частей тела нет нервных окончаний. Затем хирург проделывает дыру, которая, боюсь, никуда не ведет, и обкладывает ее полученной таким образом тканью».
Он походил на буйвола: не сдвинешь с места, а уж если пошел, так не остановишь.
«У меня возникло несколько вопросов, — продолжал он. — Мы здесь под Хантом. Шефом, который главной целью тайных операций считает залавливание местных полицейских. Ховард влюблен в Пеонеса, а Пеонес влюблен в Ла Ленгуа. И я обладаю информацией, которой будут так же рады, как сифилису в чашке Петри. Но ты меня знаешь. Я никогда не довольствуюсь тем, что имею. Я начинаю расспрашивать в местных борделях, а они, братец мой, все тебе выложат. До Гаваны Либертад именовалась Родриго. Родриго Дуразно, не как-нибудь. Специальное обслуживание. Полноценный пенис, которым он не мог пользоваться как надо, и груди. Был своего рода главным номером на оргиях. Ну, сам понимаешь. — Порринджер поставил чашку на блюдце и скорчил гримасу. — Кофе ужасно кислый. — Он поманил официанта, указал на пустую чашку и сказал: — Родриго решил переделать себе пол. Стал копить песо. Отправился в Швецию. После операции уже она поехала в Лас-Вегас опробовать новую дырку. (Киттредж, ничего не могу поделать: так он говорит. Считайте его техником в области инженерии плоти.) Словом, Хаббард, ее водопроводная труба не работала, как предсказывали шведы. Дыра оказалась слишком нежной и не выдерживала напора. Может, что-то там сместилось. А задняя дырка, которая в дни работы в Монтевидео была надежным выходом из положения, не могла функционировать из-за близости к оперированному месту — она могла служить лишь для испражнения, для чего и была создана Богом, пока мы, грязные фермеры, не явились на свет. Так что добрые старые времена, когда можно было отработать задницей, отошли в прошлое. Как же Либертад управляется теперь? Хозяйки борделей, с которыми она продолжает дружить, рассказали мне, что она так научилась работать руками — ни один мужик ничего не поймет. Мне трудно такому поверить, но так говорят. Она подцепила своего техасца в Лас-Вегасе, он взял ее с собой в Гавану, и она многие месяцы скрывала от него свою тайну. Он считал, что нашел блондинку-динамит, которая любит трахаться в темноте. Не знаю, сколько денег сделал этот мужик, но в постели он оказался дурак дураком, верно? Как насчет того, чтобы съесть по сандвичу и выпить? А то от этих разговоров я проголодался».
Мы пообедали в кафе «Трувилль» — съели ноги и мозги, глядя на мчащиеся мимо машины.
«Если проститутке удается провести мужика с помощью масла и пяти ловких пальцев вместо влагалища, можно не сомневаться: она об этом растреплется. И другие шлюхи станут про нее трепаться. Так что это обошло весь район от мыса Горн до Карибского моря. Узнала об этом и резидентура в Гаване. Новость — пальчики оближешь. Им пришлось сказать американскому послу, что его техасский приятель живет с оперированным гермафродитом, бомбой, которая может взорваться скандалом. После чего все вздохнули свободно, а техасец приготовился от нее избавиться. В результате Либертад написала пылкое письмо Пеонесу, который знавал ее как Родриго Дуразно. А теперь, увидев на фотографиях нагую блондинку, потерял голову. Жаль, что я обнаружил это слишком поздно. Либертад немало нервов мне портит. Любой мужчина, который родился наполовину женщиной и отдал свое орудие производства на съедение рыбам, едва ли сможет сказать КГБ: „Убирайтесь, вы не христиане“. — Он кивнул. — Таков мой улов».