«Однако, играя в гольф, ты кое-что узнаешь о своем партнере. Капабланка терпеть не может промахиваться, когда мяч явно должен попасть в ямку. Я все-таки считаю нашего шефа полиции профессионалом».
«Это ведь Южная Америка, — возразил Порринджер. — Инстинкт подсказывает мне, что не надо спешить».
«Не убежден, что это возможно, — сказал Сондерстром. — Если мы не примем мер в следующий вторник, на нас посыплется столько телеграмм, что образуется пробка. К тому же Капабланка уже сделал первые шаги. Не можем же мы выставить его дураком перед собственными людьми. Тогда мы его наверняка потеряем».
«Правильно, — сказал Гэтсби. — Латиноамериканцы так же заботятся о сохранении лица, как и восточные люди».
«Я с этим согласен», — сказал Кирнс.
«В Южной Америке, — заявил Порринджер, — jefe[54] всегда может изменить свое мнение. Это просто будет означать, что деньги стали поступать к нему из другого источника».
«Кто за то, что арест состоится?» — спросил Сондерстром.
Рука Кирнса взлетела вверх, затем подняли руку Гэтсби и Сондерстром. Я тоже собирался это сделать, но почему-то воздержался. Странное у меня возникло чувство, Киттредж. Мне казалось, что Порринджер прав. И к собственному изумлению, я проголосовал вместе с ним. Связал себя с Овсянкой Порринджером.
