– Насколько я знаю, ему пришлось давать показания по поводу драки, в которую он ввязался с твоим дружком Лиамом Уэлшем.
– Драки?! И Лиам мне не дружок, приятель.
– Ладно, – выдыхает Доминик.
От облегчения? Хотя мне понятно, почему он недолюбливает Лиама – тот домогался его малолетней сестры.
– Со слов Матео, он подслушал, как Лиам в беседе с журналистом нес какую-то пургу о Фрейе. И ударил его.
– Похоже, ты им гордишься…
– Вовсе нет. Просто рад, что Матео легко отделался. С футбольным мячом он – машина, но кулаками только машет… – Выдержав паузу, Доминик добавляет: – Только не передавай ему, пожалуйста, мои слова. А то еще убьет меня… – Опять пауза. – Это я образно выразился…
– Ты говоришь как Карла. Она тоже любит играть словами, – поддразниваю я Доминика и в ответ слышу смех.
Он смеется громко, естественно, непринужденно. Не такой смех я ожидала услышать от Миллера. И этот смех мне… не ненавистен?
– А о чем еще ты хотела мня спросить? – интересуется парень.
Я корчу гримасу, радуясь, что он не может меня увидеть. Потому что я собираюсь задать ему странный вопрос. Но мне надо это выяснить.
– В тех статьях, которые ты мне прислал, говорится, что Сейди носила фамилию Бернетт. И был еще Джон Бернетт Миллер, по-видимому приходившийся ей родственником… Он ведь твой предок, верно? Почему ты раньше мне не сказал, что ты в родстве с Сейди?
В ответ тишина. Закрыв глаза, я напряженно вслушиваюсь в нее, пытаясь понять, о чем думает Доминик. Но слышу только его ровное дыхание.
– Джон Бернетт был старшим братом Сейди, – говорит наконец парень. – Он и все остальные члены его семьи взяли фамилию Миллер после смерти Сейди. Возможно, чтобы дистанцироваться от утверждений Эфраима и Сюзанны Тёрнов, считавших Сейди ведьмой. В конечном итоге мои предки вообще опустили фамилию Бернетт.
Мне требуется время, чтобы это переварить.
– И все же… Почему ты мне не сказал? Зачем заставил собирать всю эту инфу по крупицам из старых газет?
– Я… я не хотел, что все выглядело так, будто я пытаюсь лишить тебя еще и Сейди.
– Сейди не моя!
– Да? А мне всегда казалось, что она для тебя что-то значит. Больше, чем обычная история о призраке.
Теперь моя очередь замолчать. Но надолго мое молчание не затягивается.
– Ты в проклятия веришь?
– Что ты имеешь в виду: всякие сглазы и порчи или обыкновенное невезение?
– Первое.
– Откуда у тебя такие мысли, Тёрн?
– Из тех статей, что ты мне прислал. Но не только… Не знаю… Как ты думаешь, мой род действительно проклят из-за тех злодеяний, что совершили предки? Ты же читал те статьи, да? Может, ты потому и прислал их мне… Думаешь, я проклята?
– Нет, Ава! Конечно же, нет! Мне даже в голову такое не пришло. Честное слово! Просто я хотел, чтобы ты увидела, что в истории твоего рода было и хорошее и плохое. Как и в истории любого рода, включая мой. Но поскольку наши семьи связаны давней… ну, назовем это неприязнью… я подумал, что тебе тоже будет интересно узнать, откуда она пошла. Я не хотел тебя расстроить. Извини, если я тебя огорчил.
– Значит, ты не думаешь, что проклятие моего рода могло аукнуться твоей семье сейчас?
Доминик не сразу мне отвечает, но я слышу, как он бормочет себе под нос что-то про ведьмовское проклятие.
– Тёрн, ты не имеешь никакого отношения к убийству Фрейи. Ты ни в чем не виновата. А кроме того… так ведь можно договориться и до того, что весь этот городок проклят, как твой род. Или земля, на которой стоит усадьба. Или сад. Да что угодно! За тот год, что я здесь прожил, я столько раз слышал от людей, что что-то проклято…
– Моя мама говорила, что водопад проклят, – признаю я. – По преданию, его вода уносит любое бремя, тяготящее человека. Так ведь? Но мама говорила: если попытаться решить свои проблемы таким путем, они вернутся и еще больнее по тебе ударят.
Доминик снова смеется:
– Подозреваю, что твоя мама попросту пыталась объяснить тебе, что нельзя решить проблемы, делая вид, будто их не существует.
– Может быть… Это похоже на нее.
Вскоре мы заканчиваем разговор, но я не сразу вылезаю из машины. Я обвожу взглядом стоянку – припаркованные машины, шеренгу деревьев параллельно школьному зданию – и везде вижу глаза. Они повсюду! Один – на оборотной стороне школьного указателя. Другой выбит на воротном столбе. Несколько глаз нарисованы аэрозольными красками на мусорном баке.
Неужели люди и вправду стали оставлять эти знаки в напоминание о том, что сотворили мои предки с бедной Сейди? Как предостережение: не доверяйте Тёрнам, они способны вас убить, зарезать, покалечить, но им все сойдет с рук. Не эта ли участь постигла Джона Бернетта Миллера, работавшего на Тёрнов? Покалеченного, его вышвырнули на улицу, не возместив за увечье ни цента. Может, люди действительно должны быть предупреждены насчет нас? Держитесь подальше от Тёрнов! Всякий, кто к ним приблизится, пострадает!
Поздний вечер того же дня. Я уже готова выскользнуть из дома, когда в приоткрытую кухонную дверь меня замечает Кэролин. Она подходит ко мне, поправляет маску и, отступив чуть назад, оценивает мой прикид.
